Перезагрузка - Владимир Геннадьевич Поселягин

оставалось едва два часа, могут и не успеть если не поторопится. Сам я звонить в Московское управление «ФСБ» не стал, пока расшевелишь, время упустить можно, мало ли за ложный звонок примут, но вот если Батя шухер поднимет, думаю сюда все рванут как подорванные, и первыми будут сапёры из отряда по разминированию. Найдя в списке нужный контакт, я отправил вызов, вслушиваясь в длинные гудки. Ответили мне не сразу, но всё же ответили:

– У аппарата, – услышал я заспанный голос командира, он частенько так на вызовы отвечал. – Слушаю тебя Артур. Что-то случилось?

– Помощь нужна, Бать, причём срочная. Давай без вопросов. В общем, наш дом собираются взорвать. Только что видел, как в дом заносят коробки тяжёлые. Я старшего узнал, что у машины стоял и приказ отдавал. Он хоть и побрился, но это наш старый знакомый взрывник. Тот что и советником поработал, и взрывником на дорогах. Наёмник арабский. Помнишь Абдуллу?

– Ты уверен? – уже настороженным голосом спросил Батя, в этот раз сна в голосе точно не было.

– На сто процентов. Они так торопились, что один упал, рассыпав хозяйственное мыло. Только что-то мне подсказывает, что это не мыло было вовсе. Торопятся. Если я звонить в управление буду, то можно время упустить, а то пока проверять звонок на ложный вызов будут. А если вы позвоните… Поторопитесь. Нужно немедленно поднять всех кого можно, и направить сюда. Да, передай чтобы сапёры сразу глушилку включили, есть у них мощные что половину города способны накрыть. Чтобы дистанционно подрыв не произвести.

– Не учи учёного, – буркнул тот. – Будь на связи.

– Угу.

Телефон уже отключился, Батя сразу поверил мне, не из тех я людей что панику зазря подминают, и наверняка сейчас поднимал всех кого можно, были у него нужные связи, и то что тот сейчас находится на месте дислокации своей части на территории Чечни, ничего не меняло. Хотя нет, сейчас же две тысячи десятый, значит полковник уже месяц как в отставку вышел и сейчас с проживает в своей однушке на окраине. Так вот, не убирая телефон, я нажал на вызов, у меня было несколько телефонов соседей, некоторые помогали инвалиду, вот и я не собирался оставаться в стороне и предупредить их было на моей совести. Пока сосед Антон подходил к телефону, ещё бы, глубокая ночь, уже наверняка легли, я дотянулся и сняв со стула одежду, решал, одевать или нет. Не успел, сосед ответил:

– Антон, – услышав сонные ругательства, я сразу стал говорить деловым тоном. – Быстро собирай семью, документы, деньги и покидай дом. Его рванут с минуту на минуту. Про меня не вспоминай, у тебя две дочки маленьких, сам выберусь. И других соседей поднимай. Ментов и спецслужбы я уже поднял, все сюда едут.

– Понял, – сразу ответил тот. Антон тоже воевал в Чечне, артиллеристом был, гаубичник, так что познакомились и нашли общий язык мы быстро, нормально общались.

Нажав отбой, я отбросил одежду, что подтянул к себе, не то, домашняя, и забросив тело в кресло, подкатил к шкафу, открывая дверцу. Угу, я недавно ходил на собрание ветеранов, Ветеранский Совет организовывал, там юбилейную медальку получил, так что на плечиках у меня висела форма, со всеми наградами и ушитыми штанами. Обуви понятное дело не было. Сняв с плечика форму, дотянутся было несложно, тут всё было сделано так, чтобы я мог доставать сидя в кресле, и бросив форму на кровать, достал со дна шкафа пустую спортивную сумку и ещё одну небольшую, заменявшую мне тревожный чемоданчик. Первым делом в пустую ушли все мои наличные документы, включая на квартиру, на награды. Потом оба паспорта, я и загран считаю, хотя он и просрочен был вот уже как несколько лет. А вот права ещё действуют, я недавно их продлевал. Все документы я хранил в одном месте, жестяной коробке что закрывалась на ключ, причём сам ключ обычно торчал в замочной скважине. Сейчас же достав коробку, и осмотрев содержимое, всё ли на месте, бросил на форму российский паспорт и удостоверение ветерана, а в коробку убрал кредитную карту, мне на неё деньги за переводы приходят и баланс там не пустой, после чего запер коробку и убрал её в сумку. Ключ убрал в кармашек на инвалидном кресле. Достал оба фотоальбома с фотографиями семьи и сослуживцев и убрал следом. Потом сверху положил комплект простой одежды, не забыв домашней, и перебравшись на кровать стал одеваться. Во второй сумке рыльно-мыльные были принадлежности, полотенце, коробка с чайными пакетиками и небольшой электрический чайник.

Кстати, всю наличку и документы я убрал в нагрудный карман камуфлированной рубахи. Так, звеня наградами, я застегнул ремень, и вернувшись в кресло, покатил в ванную, сумки сзади висели на ручках. Спрыгнув на пол, я подполз к ванной, и достал из-под неё, там тайник был, ещё одну жестяную коробку. Наградного ствола у меня не было, но трофей имелся. «Глок-17» с парой запасных магазинов, тремя пачками патронов, глушителем и кобурой. В коробке было ещё два ножа, и трофейный кинжал. Коробку я тоже убрал в сумку, после чего вернувшись в кресло, покатил ко входной двери. Там уже слышался многоголосый шум. Открыв дверь и выкатившись наружу, запер её и подкатил к лифту, благо кабина была как раз на нашем этаже. Многие спускались по лестнице, держа на руках детей и скарб, но место мне в лифте уступили. М-да, недооценил я Антона, это он за пару минут такой шухер поднял… Молодец, что я ещё скажу?

Спустившись вниз с парой мамаш, что держали на руках одного ребёнка и сумки, ещё двоих детей мне на ноги посадили, я покатил к пандусу, одна из мамаш помогала, толкала, и выехав наружу, вернув детей, покатил прочь. Не забыв посоветовать на всякий случай убрать как можно дальше от нашего дома. Многие тоже расходились, да и за оцепление их выгоняли. А вокруг уже хватало спецмашин, пожарные похоже первыми приехали, потом и остальные. Отъехав в сторону, я достал из кармана телефон и вызвал такси, предупредив диспетчера что я инвалид колясочник и не всякая машина мне подойдёт. Обещали прислать. А адрес я дал ближайшей гостиницы. У меня там бывало сослуживцы останавливались, если все в квартире не умещались, и её адрес мне был известен. Сюда и подошёл Антон со своей женой, дочерями, и матерью жены, что жила с ними. Прикурив, тот смотрел на