Не брат я вам, хоть и Гримм. Часть 2 - Денис Владимиров

— Кураторы реальные молодцы! — похвалил Антон. — Действительно, рай! О таком, на, мечтать только приходилось!

Пока никто не появился и момент располагал, спросил:

— Вот смотрю я на тебя, человек ты хороший. Единственное, отчего только всех хочешь палкой и током подлечить? Интересуюсь для общего развития, чтобы понимать, кого ты в пациенты определяешь, — странно, но именно сейчас отчего-то «манипулятор» поднялся еще на один, хотя меня действительно занимал данный вопрос, как и никакого подвоха в нем не имелось.

— Да долб… Нехорошие люди, на, только так и понимают что-то в этой жизни! Я ведь к такой методике тоже не сразу пришел. Лет пять назад выходил из подъезда, а меня на самокате сбил пиз… щегол, на, из соседнего подъезда. Чистый свин в очках, двадцать лет, морда круглая, нос — пятак, еще и очки. Круглые, сука, в палец! И каска — на манер фашистской. Чистый не ариец, а фриц… Не, фрицы тонкие, а тут откормленный — Серж Хрюгер. Минимум сто пятьдесят веса при росте х… метр с кепкой! И папаша такой же кабанчик. Пришел я в себя в больничной палате. Год с костылями, а затем и с клюкой. Вроде и не старик, пришлось… А эти гады хотели меня еще виноватым сделать, когда я за справедливость начал бороться. Полиция руками разводила, с камер типа записей нет. Хорошо, хоть государство часть расходов по полису возместило. Лечение почти бесплатно. Я же едва-едва ходил поначалу, инвалид, на! Папаша же мне: «дед, у меня в прокуратуре подвязки, сядешь, остаток дней баланду будешь жрать, поэтому лучше уймись». С улыбочкой своей свинской, и глазки из-под очков поблескивали и морда добрая-добрая. Говорю же, гестаповец. Думаю, что делать? Суки ведь! Кипит все… Купил я газовый баллончик и шокер. Машина у них — Танк Т-90, китайское дерьмо с пластиком и болтами, а как нашу боевую машину обозначили. Сжечь? Дело нехитрое. Но ведь не прочувствует ничего. Страховка сучья… И ведь минобороны тоже мышей не ловит, нет засудить узкоглазых за использование нашего бренда, но клиренс высокий. Забрался я под машину. Ху… Ударил по колесу клюкой. Сигналка сработала, отключили не выходя из хаты. И так раз десять. Выскочил главный Гитлер в шортах и сланцах, сунулся. Вот здесь-то я ему сразу засадил шокером в ногу, тот свалился, я выскочил перекатом, разряд добавил, и давай его охаживать палкой своей и шокером лечить. Приговаривая — прежде, чем я сяду и тебя порешу и твоего хомяка, и вашу тупую пи… маму, вместе с твоей с балкона скину! Тоже верещали обе, что мне на кладбище нужно, а не бросаться по-каренински под самокат их сынка. И у него травма и стресс от наезда… Ху… На… У него она с рождения была! А затем свинопроизодителю ногу тоже сломал дверью. Т-90, на! Но легко. Пальцы на ступне… Верещал тот… Я же предупредил — хоть слово про меня, а ставил тот свой рыдван тоже в месте без камер, успею всех твоих прикончить. Если же нет, то квартиру затем продам, братве в тюрьме деньги до копейки кину, никакая прокуратора не поможет, когда настоящие урки к нему придут.

— Сурово ты.

— А как иначе? Так вот, сынок Шуберта… не улыбайся ты, фамилия у них реально такая, поэтому и говорю хоть и немцы, но хуже фашистов. Я его с транспортного средства своей клюкой сдернул, когда мимо проносился. Х… На… думал не получится, но вышло на загляденье. В бок дергал. Тот спикировал, как подбитый юнкерс! Спиц жаль нет, а так бы палку в них сунул, в переднее колесо. И тоже током его, палкой. В общем, предупредил еще раз увижу на самокате на тротуаре, как и папа поедет лечить ноги и голову. И знаешь, до этого старший Шуберт на пенсионеров смотрел, чуть ли не как на мусор. Здороваться после больницы начал, двери придерживать. Сынулю после тока и палки — ни разу не видел на самокате. Бегать стал, сбросил вес, девка появилась. Красивая. Учебой увлекся, науки стал постигать — это бабы говорили. Позитив? Позитив. Ток и палка! Или вот еще случай. Мы — жильцы подъезда решили убрать мусоропровод. Чтобы не воняло, и всякая мерзость там не заводилась. Все хорошо. Но появился сосед на моей лестничной площадке — купил в кредит однушку. Вытащит гниющую свою дрянь и оставит прямо возле лифта. И она стоит сутки, двое, отравляя атмосферу. А у нас там картины по стенам, пара кресел, столик. Цветы. Уютно. Я его предупредил, говорю — спустись, выйди, выброси. Зачем всем гадить? Тот не твое дело, пошел на… Хромаешь, смотри вторую ногу сломаю, если будешь не в свое дело лезть. И показательно выставил очередной подарок с потрохами рыбьими. Я не в этот день, тогда он меня ждал, а на следующий его подловил. Возле лифта дежурил, баб-вахтерш попросил камеры отключить, и мне отзвониться. Ну выходит он. Ничего не подозревает. А тут разряд, и палка, и вновь разряд. Подлечил неплохо. Но с первого раза не дошло. Он приятеля вызвал. Позвонили они ко мне. Разбираться. Приготовились. Смотрю в камеры — даже биту взяли. Я респиратор нацепил — с пандемии валялся. Осторожно, чтобы неслышно к двери подкрался. Резко открыл и сразу газом им в морды. И снова током, палкой. Уже их иноземной ху… лечил. Долго и вдумчиво. Они заявление. А записей с камер нет, у меня алиби, и вообще я инвалид. И характеристика, как у космонавта. Говорю, видел, как они сами между собой подрались, видимо, бухали. А так как баб у этого соседа не видел никто, то и непонятно что там причиной конфликта послужило, может, ревность. Говорю, проверьте их на приверженность к экстремистским идеям и сообществам, может, семейная ссора… Заявление написал, весь отдел ржал и даже бабы-следачки слезы утирали. Представляешь, после этого никакого мусора. Вопрос. Нахера доводить до такого, неужели нельзя делать все сразу по человечески? И не угрожать никому? Одну кошатницу тоже, чей кот в лифте справлял нужду постоянно, немножко пришлось полечить. Но там хватило привести в пример соседей. Вывод! Даже упоминание об электричестве и палке несет позитив. Кота стала выносить на улицу на своих руках, там выгуливать. Ну и некоторые собачатники, на, которые некультурные, а в массе своей, они все же убирают за питомцами, кроме вот этих… Ган… на! Которые всем реноме портят.

— Ты, как человек-паук, принес в мир справедливость, — улыбнулся я, затем спросил