Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

демон, укладываясь прямо на ковре. — Ладно, князь. День прожит. Мы не сошли с ума. Почти. Спокойной ночи. Постарайся не транслировать свои депрессивные волны на соседей, Василий опять будет жаловаться в управу.

Я остался сидеть в темноте. Свет включать не хотелось. В полумраке наша убогая комната казалась частью какого-то другого, более честного мира. Мира, где трещины на потолке похожи на созвездия.

Работа изменила нас. Она заземлила. Содрала позолоту с крыльев и пепел с морды. Я, Князь Меланхолии, научился бояться штрафа за опоздание. Зирар, порождение тьмы, научился брать чаевые и чувствовать неловкость.

Это было деградацией с точки зрения Вечности. Но это было жизнью с точки зрения сегодняшнего вечера. И, прижимая руку к груди, туда, где неровно билось новое, человеческое сердце, я понимал, что ни на что бы это не променял. Даже на возвращение на свой край Млечного Пути.

Галстук валялся в углу, похожий на дохлого удава. Завтра мне придется надеть его снова. Ради любви. Ради маскировки. И ради той самой глубины, которую невозможно постичь, сидя на облаке. Ее можно понять только стоя в очереди в бухгалтерию за справкой 2-НДФЛ.

Глава 4

Роза Габдулина — скептик с заразительным смехом

В небесной канцелярии существует строжайший запрет на спонтанность. Любое событие там расписано по секундам: от рождения квазара до того момента, как бабочка махнет крылом в джунглях Амазонии. В Москве же главным законом бытия является закон бутерброда, который всегда падает маслом вниз, и закон подлости, согласно которому самые важные встречи происходят исключительно благодаря случайному стечению обстоятельств, похмелью и неисправному терминалу оплаты.

Все началось во вторник. Зирар возвращался со смены курьером. Его зеленая куртка пахла маринованными огурцами, выхлопными газами и легкой ноткой серы, которую он так и не научился полностью маскировать человеческими дезодорантами. Демон был голоден, зол, а его хвост, лишенный кисточки после инцидента с турникетом, мерз даже сквозь плотную ткань джинсов.

Продуктовый магазин «Продукты 24» находился на первом этаже их панельной девятиэтажки. Это было святилище синтетической еды, тусклого света и запаха несвежего пластика. Зирар толкнул тяжелую дверь, над которой издевательски звякнул колокольчик, исполняющий мелодию из похоронного марша Шопена (видимо, предыдущий жилец нашего дома имел специфическое чувство юмора).

— Бутылку водки «Царь», пачку пельменей «Сибирская царица» и энергетик самый дешевый, — бросил демон кассиру, бросая мятые купюры на резиновую ленту.

За кассой сидела она.

Роза Габдулина была похожа на стихийное бедствие, упакованное в форменный фартук цвета вырвиглаз-салатового. Ей было двадцать пять лет, но выглядела она на восемнадцать, когда молчала, и на все сорок, когда начинала закатывать глаза. У нее были волосы цвета воронова крыла, собранные в небрежный пучок, из которого во все стороны торчали шпильки, словно антенны для связи с космосом. Глаза у Розы были огромными, карими, с желтыми крапинками вокруг зрачков, и они смотрели на мир с таким веселым цинизмом, что любой ангел покаяния немедленно бы попросил политического убежища.

Она лениво взяла бутылку водки, провела сканером. Писк аппарата прозвучал как приговор. — Тысяча двести рублей, — монотонно произнесла Роза, жуя жвачку.

Зирар начал рыться в карманах своей необъятной куртки. Он выворачивал их один за другим, выкладывая на прилавок содержимое своей демонической жизни: связку отмычек от всех дверей Преисподней (на всякий случай), моток заговоренной веревки, горсть сушеных тараканьих лапок (специя для адского плова) и помятый лотерейный билет, который выиграл ему право на отпуск еще в прошлом веке.

— Да где же эта бумажная дрянь… — шипел он себе под нос, позабыв активировать фильтр перевода мыслей в земную речь.

Роза перестала жевать. Ее желтые крапинки в глазах вспыхнули интересом энтомолога, увидевшего редкого жука. — Простите? — переспросила она. — Вы сказали «бумажная дрянь»?

Зирар замер. Его вертикальные зрачки расширились, пытаясь считать ауру кассира. Аура Розы была невероятной. Она переливалась всеми оттенками кислотно-зеленого и оранжевого. Там не было ни капли страха, ни грамма благоговения перед сверхъестественным. Вместо этого в ее поле пульсировало чистое, незамутненное любопытство и легкое веселье. Она видела странного парня в огромной куртке, который разговаривает сам с собой и держит в руках сушеные лапки. Обычный вторник.

— Я сказал, что ненавижу мелочь, — быстро нашелся Зирар, сгребая свои артефакты обратно в карман. — Сдачу не надо. Оставьте себе на мороженое.

Он попытался придать лицу максимально суровое выражение, положенное выходцу из Нижних миров, но уголки губ предательски дрогнули. Розе это понравилось. Она наклонилась вперед, облокотившись на кассу так, что вырез ее футболки стал демонстрировать кружево лифтера весьма провокационного алого цвета. — На мороженое мне нельзя, — доверительно сообщила она громким шепотом. — От него задница растет быстрее, чем курс доллара. Лапки сами собирали? Тараканы-то сейчас пошли не те, сплошная химия, никакого натурпродукта.

Зирар моргнул. Впервые за три тысячи лет смертная опередила его в диалоге. Обычно люди либо падали в обморок, либо пытались ударить крестом. Эта же обсуждала качество тараканов. — Предпочитаю отборных, — буркнул демон, чувствуя, как привычная язвительность возвращается к нему, сменяя растерянность. — Экологически чистых, вскормленных на страхах менеджеров среднего звена. Дает пикантную горчинку.

Роза расхохоталась. Это не был вежливый женский смешок. Это был гомерический хохот гиены, которая только что отобрала обед у льва. Она смеялась громко, запрокинув голову, тряся своим нелепым пучком, и слезы выступили в уголках ее глаз. Звук этого смеха пробил защитный кокон отчуждения, которым Зирар окружил себя в мире людей.

— Ой, не могу! — простонала она, вытирая слезу. — Менеджеров! Прям вижу, как ты их ловишь сетью в офисе класса «Б». Ладно, красавец в бушлате, иди сюда.

Она перегнулась через прилавок, схватила демона за рукав и притянула ближе. От нее пахло ванилью, табаком и дешевой карамелью. — Запиши на мой счет, — сказала она, щелкая кнопками на кассе. — Завтра занесешь деньги. Или принесешь еще тараканов. И зовут меня Роза. А тебя, Зеленое Чудовище? — Заур, — автоматически соврал Зирар, вспомнив паспортные данные своего прикрытия. — Но чудовище предпочтительнее. — Договорились, Заур-чудовище, — подмигнула она. — Будешь постоянным клиентом. У нас тут скидка на экзистенциальную тоску по пятницам. Приходи.

Когда Зирар вышел из магазина, прижимая к груди заветную водку, он впервые за долгое время улыбался не клыкастой пастью хищника, а вполне