Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

демоны, отставить литургию! — скомандовала она, хватая нас под руки. — Альфар, ты почему такой мрачный? Умер кто-то? Или налоги пришли? — Пришло осознание бессмысленности бытия через отчет TPS-402, — ровным голосом ответил я. — Но я справляюсь. Путем отрицания собственного существования.

Эльза резко остановилась. Посмотрела на меня. Её религиозный сканер дал трещину. — Вы чувствуете тщету сущего? — спросила она тише. В её голосе прозвучало профессиональное сочувствие священника на исповеди. — Это уныние, сын мой. Один из семи смертных грехов. — Скорее, хроническое заболевание, — парировал я. — Передается воздушно-капельным путем от начальника отдела.

Мы купили билеты на колесо обозрения. Внутри закрытой кабинки, пахнущей старым винилом и дезинфекцией, неловкость достигла критической массы.

Зирар тут же оккупировал диванчик рядом с Розой. Она немедленно плюхнулась ему на колени, игнорируя возмущенный писк конструкции. — Ну-ка, зеленый, дай мне свою энергию! — потребовала она, пытаясь отобрать у него бутылку лимонада. — Ты ешь за троих, сил должно быть много! — Женщина, слезь с меня, я существо астральное, хрупкое! — шипел Зирар, пытаясь удержать равновесие, пока кабина скрипела, начиная подъем. Его рука чисто рефлекторно легла Розе на талию. Та даже не заметила, продолжая бороться за лимонад.

Мы с Эльзой остались стоять у окна. Между нами было расстояние в полтора метра, заполненное густым напряжением. Кабина дернулась на стыке рельсов. Эльзу качнуло. Она инстинктивно схватилась за мою руку. Бумажную перчатку, которую она носила из-за легкой аллергии на городской воздух.

Момент касания.

Для обычного человека это ничего не значит. Для лунного ангела, чья сенсорика настроена на восприятие микровибраций Вселенной, это было похоже на удар молнии. Сквозь тонкую бумагу перчатки я почувствовал жар её кожи. Но главное — я провалился внутрь неё. Без спроса. Без подготовки. Глубина проникновения моей интуиции превысила все допустимые нормы безопасности.

Я увидел её детство. Строгий отец-священник. Мать, вечно плачущая на кухне. Библию, читаемую при свете ночника. Страх сделать шаг вправо или шаг влево, потому что Бог всё видит, а папа добавит ремнем. Я видел её первую влюбленность в семинариста, который оказался пьяницей. Я видел, как она каждое утро борется с желанием купить кружевное белье вместо удобного хлопкового, считая это дьявольским искушением плоти. Вся её жизнь была сплошным «нельзя», возведенным в абсолют ради спасения души, которой она боялась не меньше, чем налоговой инспекции.

И поверх всего этого лежал толстый слой невыносимого, глухого одиночества.

Я отдернул руку так быстро, словно обжегся. — Прошу прощения, — прохрипел я. — Нестабильный гравитационный момент.

Эльза смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она тоже почувствовала аномалию. Она не могла прочитать мои мысли, но её женская интуиция, данная каждой дочери Евы вместе с яблоком, сработала безупречно. Она поняла, что я увидел. Всё. До самого дна. — У вас холодные руки, — сказала она севшим голосом. — Как у мертвеца. Но дыхание горячее. Как у… дракона. — Простуда, — соврал я, чувствуя, как начинает гореть лицо. Организм земного аватара реагировал на стресс притоком крови к щекам. Унизительно для князя. — Иммунитет ослаблен кондиционером в офисе.

Кабина достигла высшей точки. Москва раскинулась внизу грязно-серым макетом. Машины казались насекомыми, люди — пылью. — Зачем вы здесь, Альфар? — вдруг спросила она, глядя не на город, а на мое отражение в стекле. — Вы не отсюда. Ваша скорбь… она древняя. Такая бывает у старых камней или икон, которые видели войны. Вы прячетесь за сарказмом, но внутри вы пустота, жаждущая наполнения. Вы ищете Бога? — Я ищу выключатель, — честно ответил я. — Чтобы перестать слышать, как болит каждая травинка под ногами прохожих. И как скрипят ваши кости, когда вы спите на слишком жестком матрасе, потому что считаете мягкую перину признаком буржуазного разложения.

Эльза прижала ладонь ко рту. Слезы мгновенно наполнили её глаза. — Вы… вы слышите? — прошептала она. — Никто никогда не слышал. Даже духовник говорит, что я ипохондрик. Матрас действительно слишком жесткий. Я наказываю себя за то, что вчера съела конфету вне графика поста.

— Конфета была вкусной? — спросил я. — Клубничной, — всхлипнула она. — Греховно сладкой. — Тогда ваш Бог либо слеп, либо имеет плохой вкус, если создал клубнику, но запретил её есть, — заметил я. — Логическая ошибка в программном обеспечении религии.

Она засмеялась. Тихо, сдавленно, сквозь слезы. Смех ломал лед её воспитания. Кабина начала снижаться.

Внизу нас ждал Зирар. Он выглядел подозрительно довольным жизнью, а прическа Розы слегка растрепалась, хотя ветра на высоте десяти метров не было. Рубашка демона сидела как-то странно криво. — Ну что, голубки, налетались? — крикнул он, размахивая огромным комком сахарной ваты ядовито-розового цвета. — Идите сюда, будем осквернять организм глюкозой! Роза говорит, что сахар — это чистая радость, а радости много не бывает, иначе лопнешь.

Эльза достала зеркальце, промокнула глаза салфеткой и решительно перекинула сумку через плечо. Когда она проходила мимо Зирара, тот попытался галантно поклониться, зацепился каблуком за бордюр и начал падать прямо на неё. Реакция Эльзы была мгновенной — она выставила вперед руку, готовясь оттолкнуть «нечистого».

Но Зирар поймал баланс в миллиметре от её груди. Его когтистая лапа мягко, но твердо уперлась в стену прямо над её головой. Он навис над ней, тяжело дыша. Зеленые глаза в тени кепки полыхнули опасным огнем. — Осторожнее, сестрица, — хрипло сказал он. — Святые мощи могут рассыпаться от такого напора страсти.

Эльза замерла. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Запах серы от Зирара смешался с запахом ладана от Эльзы, создав в воздухе химическую реакцию, близкую к взрыву тротила. Она должна была испугаться. Должна была закричать. Побежать ставить свечку за очищение.

Вместо этого она медленно подняла руку и сняла с его носа солнечные очки. — У тебя красивые глаза, — спокойно сказала она, рассматривая вертикальные зрачки. — Как у змея-искусителя на фреске в нашей церкви. Очень выразительные. И цвет редкий. Янтарный.

Зирар сглотнул. Звук был громким. Его хвост, забытый в штанах, выглянул из-под края рубашки и неуверенно вильнул, сбив пивную банку, стоявшую на урне. — Э-э… спасибо? — выдавил он. — Я думал, тебе положено падать в обморок. Инструкция предписывает. — Инструкции пишут люди, — ответила Эльза, возвращая ему очки. — А я предпочитаю наблюдать факты. Факт первый: ты спас меня от падения. Факт второй: ты явно голоден, судя по тому, как смотришь на сахарную вату. Пойдемте есть. Пост подождет до понедельника. Богу полезно иногда видеть, что мы