Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов

class="p1">Я перешёл к соседнему дереву, к осине, и на ней тоже обнаружил доимперскую вязь. На каждом дереве по кругу была своя надпись, и все они были направлены внутрь, на середину пустыря.

Я пошёл от дерева к дереву и стал заниматься расшифровкой. Половину знаков я узнавал, вторую половину в большей степени угадывал, а какие-то видел впервые. На берёзе я разобрал слово «стоять». На осине что-то вроде «сна» или «спящего». Дальше шло «не будить», это я прочёл сразу, мы учили это с матерью Руфью на втором уроке. Потом слово «корень», потом «слово», потом опять «стоять».

Я сел на корточки посреди поляны, положил руки на колени и задумался.

Стоять. Спящее. Не будить. Корень. Слово. Из этих обрывков у меня в голове складывалась одна-единственная картина, и она мне сильно не нравилась.

Это было явно какое-то заклинание. И сдерживало оно точно не жизненную эссенцию. Здесь было велено кому-то стоять и спать, или что будить нельзя — точно сказать затрудняюсь. Я невольно вспомнил предостережение матери Руфь, её голос, севший и растерявший ворчливость в тот момент.

«Полезешь в затворённое, гляди, чтоб самого не затворило».

Любой человек на моём месте встал бы, дошёл до телеги, развернул её и уехал домой. Если понимать примерный смысл символов на этих деревьях, то здравомыслящий не стал бы трогать то, что давно умершие жители этих земель заперли с помощью этих деревьев, которые, судя по всему, выступали в роли некоего барьера.

Только вот терять мне было нечего. Если я сейчас просто уйду, то никогда не докопаюсь до правды. Из-за Вернера и его желания наживы я вынужден идти на риск, чтобы спасти фронтир и его людей.

Выбора мне не оставили. Всё, что я знал о затворённых руслах, лежало на этой поляне. Больше зацепок, как перекрыть жизненную эссенцию для жадного землевладельца, у меня не было.

Я поднялся и решил попробовать самое простое, что пришло мне в голову. Прочитать это заклинание вслух.

Каждое слово я произносил медленно, стараясь не допустить ошибку. Двигаясь по кругу, от берёзы к осине и дальше, мой собственный голос казался мне на этой глухой поляне чужим и слишком громким.

Знакомые слова я выговаривал как мог, незнакомые пропускал. Со стороны я, должно быть, выглядел как сумасшедший, который ходит по пустырю и разговаривает с деревьями.

Я прошёл по кругу, читая заклинание. Закончив, осмотрелся по сторонам.

Ничего не произошло.

Как минимум у меня были ожидания, что символы на деревьях вспыхнут огнём, как это было с древним дубом. Тут всего два варианта: либо я сделал что-то неправильно, или… В этих деревьях нет живки, поэтому моё заклинание не сработало.

Я потёр глаза и по старой привычке, уже не думая, глянул себе под ноги «Взором Фермера».

И замер.

Сквозь засохшие заросли травы подо мной проступало едва заметное свечение. Словно угли под золой! Незнакомый символ. Прямо на поляне, на её середине, находился один громадный знак, и я стоял аккурат на нём.

Сердце у меня забилось чаще. Вот он — запечатанный канал, исходящий от дуба. Деревья, видимо, использовались для проведения ритуала, а доступ к глубинному каналу жизненной эссенции находился между ними на земле, скрытый от «невооружённого» глаза.

Заклинание моё, выходит, оказалось правильным.

Возможно, что на эту землю нога человека не ступала уже веками. Даже трудно представить, сколько времени прошло с тех пор, когда местные жители этих земель решили здесь закрыть поток живки.

Я сел на корточки и принялся расчищать землю. Сгребал ладонями палую листву, выдирал пучки мёртвой травы. Запечатанный канал хорошо был скрыт. Даже если человек обладает такими же способностями, как у меня, то ему ещё необходимо хоть немного знать доимперский язык.

Нужно хорошенько расчистить это место. Может, это опять какая-то древняя загадка, которую мне предстоит разгадать. Но под этим мусором сложно что-то различить.

Я так увлёкся процессом, что даже и не заметил, как ко мне приблизились.

Перед моими глазами внезапно появились два копыта: широкие, тёмные, раздвоенные, каждое с мою ладонь. По спине невольно пробежал холодок. Как это животное подобралось ко мне так близко? Я даже не слышал его приближения или тяжёлого дыхания как сейчас…

Я поднял голову. Медленно, очень медленно, как поднимают голову перед тем, чего видеть совсем не хочется.

Надо мной стоял бык.

Громадный, тёмной масти, с грудью в две моих, с рогами в размах рук. Стоял он неподвижно и глядел на меня сверху вниз круглыми чёрными глазами. Может, у меня развилась паранойя из-за предупреждений матери Руфь, но смотрел он на меня предельно осознанно. Словно это был человек, а не животное.

А на лбу у него, между рогами, горел символ. Вязь того же манера, что и на деревьях, только тут её вывела сама шерсть. Волос ложился завитками, складывался в слово, которого я не знал. Даже гадать нет смысла, что это значит.

Создавалось впечатление, что он просто появился передо мной. Доигрался, значит! Ведь знак на его лбу находится не просто так. Это животное как-то связано с этим местом.

Бык шумно выдохнул, и из ноздрей мне в лицо ударило горячее дыхание. Он переступил передними ногами, нагнул голову на вершок ниже, и по этому движению я понял всё. Он собирается посадить меня на свои рога.

— Тихо, тихо, — сказал я негромко и начал медленно подниматься в полный рост. — Тихо, дружок. Я тебе не враг.

Голос у меня сам собой сел на тот особый лад, каким успокаивают скотину. Сомнительная идея, но это лучше, чем ничего.

Бык никак не отреагировал на мою попытку вывести «конфликт» в мирное русло. Он стучал копытом по земле, готовясь вот-вот налететь на меня рогами вперёд.

Чёрт! А ведь лопата осталась в телеге. Сорок шагов. Я вряд ли успею добраться до неё. Меня просто ударят в спину.

В голове у меня со скрипом проворачивались мысли, как выкрутиться из этой ситуации, и все они сходились к одному. Худо твоё дело, Войцех. Бежать нет смысла, стоять тоже дурацкая идея, учитывая, что он уже ко мне агрессивно настроен.

— Я уйду, — сказал я тем же спокойным голосом и сделал один шаг назад. — Смотри. Я ухожу. Спи себе дальше, я тебя не трону.

Я сделал шаг в сторону. Второго бык мне не дал.

Он сорвался с места без каких-либо звуков. Времени соображать у меня не было, но этот момент я отчётливо уловил. Тело сработало на инстинктах. Руки вылетели вперёд, и