Истинный зельевар - Владимир Алексеевич Абрамов

— Ну и живучая тварь…

Он принялся себя ощупывать на наличие ран. Но единственные порезы от когтей полностью зажили. На их месте остались четыре полоски розовой кожи. А вот рубаха пришла в полную негодность. После такого её только на тряпки пускать, и то после тщательной стирки от крови.

Из-за крови рубаха неприятно липла к телу. Леонель снял её и укутался в плащ. Грубая ткань кололась, но дарила тепло.

Собравшись с силами, парень поднялся на ноги и пошёл потрошить добычу, которая ещё недавно была охотником.

Опыта в разделке звериных туш у него практически не имелось. Пара зарезанных свиней в молодости Андрея не в счёт. И всё же он справился с изъятием печени.

Для создания зелья на её основе требовались другие ингредиенты, но даже если её отварить, получится неплохой тонизирующий отвар и вместе с этим еда.

Пришлось ему возвращаться обратно к ручью, где он закинул в котёл с водой нарезанную печень. Хранить её не представлялось возможным, а упускать такую добычу в его положении странно.

Запах стоял умопомрачительный. От него голова шла кругом. Голод накатил на путника с новой силой.

Он с изумлением наблюдал за котлом. Удивление у него вызывала чуйка, которая подсказывала, что вместо отвара получается сильнейшее зелье. Только оно ни разу не лечебное, а оборотническое. Один глоток — и он на час превратится в нечто иное, скорее всего, в кошкомеда.

— Да ладно! — весь его опыт мастера зельеварения пошёл по бороде. — Быть такого не может! Таких зелий не существует. Да чтобы оно было приготовлено всего лишь из воды и печени⁈ Это должен быть бодрящий печёночный суп!!!

Наитие толкало совершить его определенное действие, которому он всеми силами сопротивлялся. Весь опыт зельеварения говорил о том, что посторонние частицы в котёл не должны попадать. Но интуиция ему кричала: сделай это!

Он поддался наитию и плюнул в котелок.

В следующий миг зелье забурлило и начало выплёскиваться. Кипение продолжалось секунд десять, после чего Леонель не мог поверить своему чутью. Оно утверждало, что только что мощность зелья выросла в десять раз. А это значит, что одного глотка хватит на десятичасовой оборот.

— Бред! — никак не мог он осознать столь антинаучную чушь. — Так точно не бывает. Это что, шутки богов?

Подсознательно он понимал, что после произошедшего контакта с Сетом ничего нельзя утверждать наверняка. Ведь если верить родителям, то он превратился в истинного мага. А что это за монстры такие, никто не знает. Возможно, для них в порядке вещей использовать свою слюну в качестве мощнейшего катализатора для зелий.

— Без проверки не поверю…

Ему было страшно ставить на себе опыты. Воспоминания о каше были ещё свежи и намекали на то, что всё может закончиться плачевно. Но тогда он чувствовал негативный эффект, а сейчас нет.

Из набора зельевара он достал пипетку, набрал туда капельку варева и капнул себе на язык.

В следующий миг его тело поплыло и превратилось в средней крупности седого кошкомеда весом под полтонны. Только имелся нюанс… Всю одежду, которая была на нём в этот момент, разорвало в клочки. Сапоги постигла та же участь. Один лишь многострадальный плащ уцелел.

— Р-р-р-а-а!!! — вместо нецензурных слов истинного работника сферы ЖКХ из его пасти вырвался грозный рык.

При виде клочков одежды он рычал ещё минуты три, после чего его тело вновь поплыло и стало человеческим.

Тут же он ощутил, насколько некомфортно находиться в горах с голой задницей и босиком. К сожалению, вид одежды и обуви намекал на то, что сшить новую будет проще, чем восстановить эту. Но ведь ему нужно было во что-то одеваться. Поэтому он укутался в плащ, сел на камень, а стопы поставил на остатки подошв от сапог.

— Какая досада… — высказал он свою мысль несколько иначе и на неизвестном в этом мире русском языке, но смысл был таким же. А по округе разлетелось эхо: ядь… ядь… ядь…

— Какой же я непредусмотрительный… — вроде мысль он выразил совсем иную, но эхо подхватило почти то же самое: ля… ля… ля…

Через минуту сидения даже плащ перестал помогать. Холод пробирал его до костей. Голод усугублял это чувство. Его распалял запах бульона, который так и хотелось выпить, пожирая куски печени. Но от этого шага останавливало понимание того, что это сильнодействующее зелье. Если он выпьет весь котелок, то превратится в кошкомеда на целых три года.

Впрочем, отхлебнуть отварчика ему хотелось, ведь это отличный выход из положения. В теле кошкомеда ему не страшен холод. По горам ему будет проще бегать и до места назначения он доберётся быстрее. Только перед оборотом следовало собрать оставшиеся вещи и куда-то слить зелье.

С последним проблем не возникло. Походный бурдюк родители ему с собой положили в свёрнутом виде. Туда как раз поместилось всё содержимое котелка.

Когда рюкзак был упакован, Леонель слегка вытащил через щель верхнего клапана горлышко бурдюка, который поместил наверх походной сумки, и глотнул оттуда.

Вновь он превратился в хищника. Ему сразу же стало тепло и комфортно. Лишь голод никуда не делся. Но сразу же перед ним встала проблема — как запечатать пробкой бурдюк, если у тебя лапки? Пришлось прибегать к помощи зубов. Провозился он долго, но справился.

Сумку тоже следовало как-то нести. С трудом ему удалось засунуть голову в лямку. В итоге сумка повисла у него под головой и мешалась, но так было лучше, чем нести её в зубах.

Он в очередной раз отправился по намеченному маршруту. Когда он проходил мимо места схватки со зверем, запах крови заставил его желудок урчать набатом.

Как бы он ни сопротивлялся, но есть жуть как хотелось. В итоге, преодолевая брезгливость, он закусил сырым мясом кошкомеда. На вкус было весьма недурно, но чувство брезгливости его не покидало до конца трапезы. Зато дальше он шагал полный сил и энергии.

Скорость передвижений выросла раз в пять по сравнению с человеческой. И это в расслабленном темпе. Он чувствовал в себе силу. Зрение, нюх и слух обострились в разы. Лапы будто сами находили такое положение, чтобы передвигаться бесшумно.

То, что он так быстро освоился в новом теле, говорило о многом. К примеру о том, что зелье у него вышло экстра-класса. Оно передало даже инстинкты зверя, а не только его облик. В противном случае он бы до сих пор путался