А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

пожалуй, был бы хороший шанс растопить этот лед, унять нервозность аудитории, захватить ее внимание, заинтересовать для начала самим своим статусом, ну а затем – и темой разговора…

Так, собственно, они и условились – первой заговорить со школьниками должна была Виктория.

Но девушка, похоже, растерялась – видимо, совсем не такой встречи она подспудно здесь ожидала. «Сделай что-нибудь!» – прочел Чертышный в умоляющем взгляде напарницы.

Что ж, какой-никакой план Б у него на подобный случай имелся. Сработает или нет – второй вопрос…

Ободряюще кивнув принцессе, Прохор окинул долгим, испытующим взглядом разве что не искрящих от напряжения школьников, а затем, неожиданно залу подмигнув, осведомился с хитрой усмешкой:

– Ну и что ботами смотрите? С минусом сегодня отсюда никто не уйдет, не переживайте! А вот плюсы не исключены… Но главное, ребята, не в них! Отсыпь мы каждому из вас хоть по сотне баллов школьного рейтинга, палубой выше они никого не поднимут – сами понимаете! А вот правильно выбранная профессия на это как раз способна! Не сама по себе, конечно – но тот, кто занят подходящим ему по натуре, и главное – любимым делом, имеет все шансы в нем преуспеть! Что, конечно, будет по достоинству оценено. Взять вот хоть моего покойного деда по матери. Артура Федоровича. Он ведь родился здесь, на средней пассажирской. Фамилия у него была Камалетдинов. Кстати, раз уж у нас об этом случайно зашла речь, может, с кем-то из вас мы состоим в достаточно близком родстве?..

4

Средняя пассажирская палуба

144-й день 301-го года Полета, 12:20

Виктория Романова, член экипажа, 21 год

Он сделал это!

Волшебник Прохор – он до них достучался!

Сыграл, конечно, на самой грани фола, но Викин отец всегда говорил: нестандартные ситуации требуют нестандартных решений! Что Чертышный только что с блеском и продемонстрировал.

Сперва ее напарник школьников обескуражил. «Ботами смотрите» – это, конечно, не то же самое, что зеленую погань вслух помянуть, но, в общем-то, слова, которых никак не ждешь от мастера-куратора! Брякни часом такое она, Романова, на стажировке – Карпов бы, наверное, ее тут же из класса вон выставил! И месяц бы потом к школьникам на шокерный выстрел не подпускал! И дело тут не в палубе…

Или все-таки в палубе? Не зря же возникло: «С пассажирами – как с пассажирами»? Хотя эта расхожая наверху поговорка, конечно, тоже совсем не из учебника этики и не из Комментария к Уставу…

Жаль, кстати, что Вика не заметила, как отреагировала на заход Прохора с ботами местная тетушка-куратор – это многое бы объяснило.

Ну да не суть.

Ошарашив зал острым вопросом, на этом Чертышный не остановился и после пары дежурных фраз как бы невзначай упомянул своего деда, выходца со средней пассажирской. И ведь Романова знала об этом факте из биографии напарника, но ей и в голову не пришло, что можно его как-то обыграть на пользу дела! Хотя, по-хорошему, могла бы и сообразить, наверное…

На любой палубе почти все друг другу в какой-то мере родственники. В основном, конечно, достаточно дальние, но если Полет продлится еще триста лет… Ладно, не будем о грустном.

Родство в пятом-шестом колене в такой ситуации мало что значит. Но, скажем, двоюродные брат или сестра – это уже весьма серьезно. Особенно у пассажиров, ценящих такого рода связи даже выше профессиональных. На стажировке Вика об этом читала – и, признаться, сочла полной дичью. Они бы еще тут семейные кланы образовали и принялись враждовать за территорию – как в фантастических опусах ИскИна о Забытой палубе!

Но в реальности до такого пока все же не дошло, по крайней мере на средней пассажирской, и непримиримых кровных врагов у «клана» Артура Камалетдинова, деда Викиного напарника, в зале не нашлось. Зато обнаружилась троюродная племянница Прохора! По меркам экипажа – что называется, седьмая версия в бэкапе, наверху при подобной степени родства даже браки допускаются – понятно, после рутинной проверки на генетические отклонения. Но здесь это сразу превратило Чертышного из подозрительного чужака в какого-никакого, но своего.

Ну а дальше уже все пошло практически само собой. Прохор плавно перевел разговор на тему профессиональной ориентации, закинул залу несколько хитрых «крючочков», а затем как-то очень естественно передал слово напарнице. Ну а тут уже и Вика не подкачала. Как и о чем говорить – она понимала, а дети, спасибо Чертышному, наконец готовы были слушать, вникать, уточнять непонятное… Может, не все поголовно, но многие – для начала, пожалуй, и это неплохо.

Да что уж там – просто отлично!

* * *

Первая, вводная, беседа со школьниками со средней пассажирской не планировалась особо долгой, но сразу по исчерпании программы дети их с напарником не отпустили. Обступили, принялись закидывать вопросами – все дальше и дальше уходившими от темы профориентации. Но для закрепления налаженного контакта подобная непринужденная болтовня – самое то!

Все, правда, чуть не испортил один из стюардов. Ну, то есть как «чуть» – именно испортил, благо хоть не до конца.

Стоило Вике оказаться в плотном окружении подростков, в неуместном служебном рвении боец дернулся от дверей вперед, да еще и сделал это с шокером наизготовку. «Принцесса» успела остановить стюарда резким жестом – и тот даже повиновался – но было уже поздно. Школьники от нее испуганно отхлынули – и вплотную больше не приближались. И тем более – не заговаривали.

К счастью, на ее напарника этот импровизированный бойкот не перекинулся – Чертышный так и пребывал в центре детского внимания. А значит, оставалась надежда, что и ее, как спутницу Прохора, со временем тут снова признают. Пусть не сегодня – хотя бы в следующий раз.

Нужно будет только серьезно поговорить с Некрасовым, Главным стюардом «Цио» – чтобы хорошенько вправил своим людям мозги!

Ну а пока единственное, что оставалось Романовой, это невозмутимо делать вид, будто все в полном порядке – и слушать, как общается со школьниками Чертышный. Перенимать, так сказать, передовой педагогический опыт.

А там разговор каким-то образом вернулся к тому, с чего, собственно, некоторое время назад начался – к ботам. Ну, то есть, андроидам, если выражаться благопристойно – и их случившемуся сто лет назад мятежу.

В речи деток вульгарные «боты», кстати, то и дело проскакивали – словно снова и снова провоцируя мастера-куратора. Замечаний своим юным собеседникам Прохор упорно не делал, но сам теперь низкой речи добросовестно избегал. На удивление, сейчас это, кажется, лишь работало