Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

Ждать пришлось минуты две с половиной.

Благодаря скандирующим чарам я знал, что подо мной находятся почти пять с лишним тысяч человек. И, к сожалению, у меня не был чар с помощью, которых смог бы разобрать, где наши и где чужие. Поэтому работу с ними я собирался скинуть на чужие плечи.

— «Дунай» на связи, — послышался новый голос. — Командир полка. Слушаю тебя, кто бы ты ни был. И, прежде чем мы начнём разговор, скажи, почему мои подчинённые не могут выйти на связь со своими людьми?

— Город подо мной спит.

— Повтори, что они делают?

— Спят.

Он отключился на минуту, потом в его голосе появилось раздражение.

— Мы ведь говорим не про вечный сон?

Я аж усмехнулся от полёта мысли этого офицера. Хотя чего я хотел. Он на войне, и мыслит совершенно другими критериями.

— Нет, — коротко ответил я.

— Ага, — сказал Дунай. — Ага… ясно.

Судя по тону, ясно ему не было ни черта.

В эфире зашумело сильнее, кто-то воткнул ретранслятор, фон изменился, стал шире, и я понял, что канал вывели наверх. Прошла секунда, вторая, и услышал голос нового действующего лица.

— Моя фамилия Верещагин. Командующий группировкой войск. Кто со мной разговаривает?

— Ты уже знаешь ответ, генерал, — мне приходилось слышать эту фамилию, поэтому его звание мне было известно. — Иначе не вышел бы на связь лично.

— Допустим, — сказал он и некоторое время он молчал. — Зачем ты усыпил солдат?

— А как сам думаешь? — спросил я.

Скажу честно, я примерно понимал, что хочу, но как организовать это своими силами — нет. Хотя бы потому, что у меня не было подчинённых. Поэтому тянул ответ с генерала.

— Ты предлагаешь мне ввести войска в спящий город? — предположил он.

— Я не предлагаю. Я говорю, что у тебя есть время.

— Мы говорим о непростом походе.

— Я дам тебе сутки.

— Мало… так быстро войска не вводят, — продолжил Верещагин. — Мне нужно перебросить сюда два батальона с усилением, инженерную роту, медицину, транспорт под пленных, элементарно транспорт под пленных! Тем более, как только колонны пойдут по трассе, противник увидит движение и ударит всем, что есть у них на этом направлении. Реактивные системы и дроны накроют нас на марше в первые же минуты.

— Хорошо, у вас три дня, — перебил я.

И… тишина.

— Повтори, — сказал Верещагин.

И я немного добавил пафоса в голос.

— Да, три дня. Семьдесят два часа. Всё это время ни одна стрела нечестивых не долетит до города. Ни одна железная саранча не сядет вам на броню. Небо я беру на себя целиком.

— Стрела нечестивых, — повторил он медленно, будто пробовал на зуб. — Ты имеешь в виду ракеты.

— Я имею в виду всё, что летит.

Дунай на своём канале хмыкнул. Слышно было отлично.

— Дальше, — продолжил я. — Над каждым зданием, подвалом и окопом, где лежат люди, я подниму знак. Красный меч. Ваши, чужие, гражданские… все без разбора. Заходите и выносите. Считать не придётся, знак горит ровно до тех пор, пока внутри есть хоть одна душа.

Кто-то в эфире, всё тот же нервный майор, выдохнул в открытый микрофон, забыв, где он находится:

— Как в игре, бл… как в игре, товарищ генерал, честное слово, я такое в танках видел…

Верещагин его проигнорировал.

— Условия, — сказал он. — Ты чего-то хочешь взамен? Все чего-то хотят, я за сорок лет службы не встречал исключений.

— Одно условие, генерал. Никто не должен умереть, ни один человек. Ни твой солдат, ни чужой, ни гражданский, ни пленный, ни раненый, если он, конечно, не тяжелый. — Я сделал паузу, поняв, что употребил несвойственную для ангела лексику, но делать было нечего. В своё оправдание напомню, что этот «поход» был спонтанным. Вскоре я продолжил. — И я не приму оправданий, что спящий шевельнулся и потянулся к автомату.

— Ты понимаешь, что просишь?

— Понимаю.

— В городе тысячи вооружённых людей противника, — сказал Верещагин. — У каждого второго граната. А если часть из них проснётся раньше, чем ты обещаешь.

— Не проснётся.

Генерал замолчал, видимо, взяв время на подумать. Но даже он понимал, что упускать такой возможности нельзя. И если он сейчас спасует, наверху ему этого не простят. Потому как от командиров ждут решительных действий… а тут сами Небеса протянули руку.

— Хорошо, работаем, — сказал он наконец. И тут же обратился к командиру полка. — Дунай, ты на связи?

— Так точно.

— Ты слышал весь разговор, — говорил, а не спрашивал генерал. — Довести до каждого командира взвода всё, что ты сейчас слышал. Кто нарушит, пойдёт под трибунал впереди своей роты, и я лично прослежу, чтобы там не было ни одного смягчающего.

— Понял, — хрипнул Дунай.

На этом я отключил рацию и убрал её за пазуху, после чего приземлился на крышу двенадцатиэтажки, активировал сканирующийконструкт, раскинув его в пространстве на десятки километров.

Вскоре по трём дорогам с востока поползли колонны. Тягачи с погашенными фарами, «Уралы» с тентами, санитарки, а следом автобусы. Откуда-то пригнали два десятка старых «пазиков» с выбитыми стёклами и заклеенными скотчем боками. Я видел, как водители курят в кулак у обочины и задирают головы вверх, смотря на раскинувшуюся иллюзию, и видел, как многие из них крестятся.

Не боясь, но остерегаясь атаки с воздуха, инженерная рота довольно быстро разминировала въезд.

Над каждым домом, где спали люди, я поднял красный меч в полтора человеческих роста. Клинок вниз, рукоять вверх, лёгкое свечение по кромке. Простенькая иллюзорная привязка к скоплению живых аур.

В темноте город стал похож на карту с открытыми маркерами. Красные точки в окнах, красные точки в лесополосе на юге, где сидели в окопах две густые грозди на позициях у элеватора, россыпь в частном секторе.

Ракеты я заметил в четыре двадцать утра.

Чары на Земле не умели глушить и через долю секунды я уже знал, что к городу приближается шесть ракет.

Я телепортировался и раскинул руки.

— Okt о кровавые иглы, — и тысячи игл полетели наперерез ракетам.

Первая ракета вспыхнула в трёх километрах от меня. Вторая и третья взорвались почти одновременно. Четвёртая попыталась дёрнуться, у неё сработала какая-то маневренная схема.

— Молния, — и нет ракеты. После чего ещё прыжок. — Oktо кровавые иглы, — Пятая и шестая тоже были обезврежены.

Обломки посыпались вниз, где не было ни души.

Я вернулся к городу и видел, что люди попрятались, услышав взрывы. Но когда поняли, что они гремят далеко от них, вернулись к работе.

Дроны пошли с рассветом.

Их было много, разведывательные «птички» на большой высоте, сбросники с гроздьями ВОГов