Биас - Madame Ndiaye

Мы сидели на скамейке. Людей вокруг было немного — редкие прохожие, шум листвы и детские голоса с площадки. Союн держала стаканчик с кофе, который мы купили перед выходом, обеими руками, но давно уже не пила.

— Джу… — позвала она тихо. — Да?

Она не смотрела на меня.

— Тебе ведь там понравится.

Я не сразу поняла, о чём она, а поняв, постаралась придать голосу убедительности:

— Это работа, Союн.

Она качнула головой.

— Нет. Я не про концерты… Америка, она умеет нравиться, — девушка надолго замолчала. Повисла томительная пауза. — Когда меня забрали, все говорили, что мне повезло.

Она грустно усмехнулась.

— Большой дом. Своя комната. Игрушки. И люди… очень вежливые. Знаешь, они ни разу на меня не кричали.

Я повернулась к ней.

— Но?

Союн сжала пальцами край стаканчика.

— Они просто жили так, будто меня не было.

Ветер шевельнул её волосы. Она продолжила всё тем же ровным голосом:

— Меня переименовали. Сказали: новое начало. И каждый раз, когда я забывалась и отзывалась на старое имя, они просто улыбались. Вот так… — она показала вежливую, пустую улыбку. — И повторяли новое.

Я почувствовала, как в груди неприятно потяжелело.

— Меня учили быть хорошей. Хорошая девочка — тихая. Хорошая девочка — не спорит. Хорошая девочка — не говорит по-корейски, потому что это мешает адаптации, — она сглотнула.

— Good girl gets hugs, — Союн сказала это по-английски без акцента. — Я очень старалась, Джу. Правда старалась. Я запоминала, что им нравится, как они смеются, какие фильмы смотрят… Я думала: ещё немного, и они полюбят меня по-настоящему.

Она наконец посмотрела на меня.

— Но любовь у них была как награда. Сегодня заслужила — есть. Завтра нет.

Я не перебивала.

— Однажды я специально спряталась в магазине. Думала, если я исчезну, они испугаются, — голос Союн впервые дрогнул.

— Они просто позвали администратора.

И снова эта липкая тишина.

— Тогда я поняла: потерять можно только своё, — Союн опустила глаза. — Когда я вернулась в Корею и нашла тебя, ты был первый, кто держал меня за руку так, будто не собирался отпускать. Без условий.

Я сжала её ладонь. Она испуганно улыбнулась:

— Поэтому Америка мне не нравится. Она делает людей… удобными. Новыми. Другими, — она снова помолчала и добавила шёпотом: — А если ты вернёшься, и тебе станет легче без меня?

Я покачала головой.

— Союн…

— Я знаю, это глупо! — быстро сказала она. — Я верю тебе. Просто… внутри становится так же тихо, как тогда.

Она уткнулась лбом мне в плечо.

— Пообещай, что будешь писать первым. Даже если я отвечу не сразу. Я должна знать, что меня всё ещё выбирают.

Я осторожно обняла её.

— Я буду.

Она закрыла глаза и впервые за весь разговор расслабилась.

— Тогда я подожду.

Как бы мне не было хорошо, день неумолимо катился к концу, а значит, пришло время возвращаться в большой дом, к парням. Наверное, это такая шутка судьбы: все фанатки мечтают оказаться в доме, где живут «рисинки», окунуться в рабочую атмосферу артистов, увидеть всю «творческую кухню»… А мне отчаянно не хотелось туда! Нет, я всё так же обожала всех пятерых айдолов! Всё так же считала их красавцами и невероятными талантами! Но после суток, проведённых с невестой одного из них, я вдруг ясно поняла: я не просто не хочу жить жизнью Джунки, я не имею на неё права! Я — Ирка Соколова! Меня ждут выпускные и вступительные экзамены, Маринка и дураки-одноклассники. И конечно же родители! О них думать было настолько тяжело, что я предпочитала этого просто не делать. Единственное, на что я очень надеялась, что там с ними сейчас Джунки. И если уж я кое-как пытаюсь не налажать и справиться с его жизнью, то он явно справится с моей!

Глава 7

— Директор Чон! Директор Чон!

Угловатый мальчишка бежал по длинному коридору сиротского учреждения, ловко уворачиваясь от воспитателей. Невысокий полноватый мужчина средних лет выглянул из кабинета и позвал нарушителя спокойствия к себе.

— Зайди на минутку, Джунки, — мужчина провёл ладонью по наметившейся лысине, что всегда означало разыгравшиеся нервы.

— Директор Чон! Вы же обещали! — мальчишка налетел на хозяина кабинета, даже не поздоровавшись, стоило закрыться двери.

— Джу, давай сядем и поговорим, как мужчины. Ты же не малыш уже: десять лет — солидный возраст!

— Не хочу я сидеть! Вы обещали, что не будете разлучать нас с Союн! Почему тогда её увозят? И я узнаю об этом последним! И почему в Америку? В Корее нет бездетных пар, которые хотят взять ребёнка?

Директор устало вздохнул и, как показалось Джунки, воровато посмотрел на дверь. В порыве гнева мальчик не заметил лежащую на столе папку — ту самую, на которую не хотел смотреть директор, в которой лежали уже подписанные документы на усыновление.

— Америка — страна возможностей, дружище! — мужчина повторил расхожую фразу. — Я пытался предложить им усыновить вас обоих…

Директор замялся, вспомнив требования иностранцев: девочка, желательно дошкольного возраста, тихая, неконфликтная… Союн не вписывалась по возрасту, но совсем маленьких у них не было. Поджав губы и сухо посовещавшись с мужем, американка кивнула в знак согласия. Для очистки совести директор Чон и впрямь упомянул о дружбе Союн с Джунки, но усыновители и слышать ничего не хотели о втором ребёнке. Поэтому показывать им шумного задиру, нарушавшего все возможные правила, даже не стали.

— Но почему вы согласились? Почему не отказали? — не унимался ребёнок.

— Джу, они смогут позаботиться о Союн. Ей будет хорошо в семье.

— Я вырасту и сам смогу позаботиться о Союн! Нам не нужны для этого никакие иностранцы! И вообще никто не нужен!

— Пока ты вырастешь, пройдёт время. А семья девочке нужна прямо сейчас. Давай не будем мешать её счастью. Тем более, она сама согласна…

— Согласна?

Вид у Джунки стал потерянным, словно мальчишка искал ответ на очень важный вопрос, но не находил. Но всего на пару минут, втечение которых он стоял молча посреди кабинета директора детского дома. Затем Джунки развернулся и выбежал, хлопнув дверью и даже не попрощавшись.

Господин Чон тяжело вздохнул и плюхнулся в просторное кресло возле письменного стола. Ему было жаль разлучать детей, но ведь они не кровные родственники! Тогда можно было бы поставить вопрос о совместном усыновлении. А так… Когда семилетний Джунки появился в его учреждении три года назад, малышка Союн уже жила в стенах казённого