Коварь - Тимур Рымжанов

на подобные виды вооружения. Во-вторых, технологически это было дорого и неоправданно. Изготовление одной пушки с достаточным запасом прочности, обошлось бы мне, примерно, в двести килограмм хорошей стали и несколько десятков килограмм, и без того дорогого в производстве, пороха, плюс чугун или все та же сталь для ядер, в которые тоже понадобится пороховой заряд. Пушка тяжелая, неудобная для транспортировки, долго перезаряжается, поэтому я сделал выбор в пользу ракетных снарядов. Проще говоря, отработанная мною технология еще при обороне Рязани от налета князя Юрия с его сборной ратью. Технология изготовления тогда еще громоздких и нелепых минометов, вполне себя оправдала. Дальность и точность стрельбы, скорость перезарядки, возможность мгновенной смены дислокации, и мобильность стрелковых групп не шли ни в какое сравнение с тяжелой пушечной артиллерией. Короткие тактические ракеты не больше пятидесяти сантиметров в длину, со спрятанным раскладным оперением стабилизаторов, толщиной чуть больше пятирублевой монеты, легко укладывались в деревянные ящики, весили немного и заполнялись различными начинками в зависимости от боевой задачи. Тем более мне удалось так оптимально сбалансировать пороховые заряды и конструкцию пусковой установки, что подобное оружие практически не давало осечек. Стрелок мог вести огонь из любого положения, примерно так же, как это делали в той самой армии, в которой, я когда-то имел честь служить. Легкая медная труба пусковой установки ставилась на сошки, треногу или просто на плечо. Стрелок, теперь уже без второго номера — заряжающего, сам вкладывал ракету в боковую прорезь, взводил пружину кремневого курка и одним нажатием на спусковой крючок поджигал фитиль ракетного запала. После этого у него было лишь пара секунд, чтобы окончательно прицелиться, если была в этом необходимость. У такого оружия не было и не могло быть отдачи, оно било точно и сокрушительно. Мобильная версия этой пушки обслуживалась одним стрелком со скоростью до двадцати выстрелов в минуту. Не всякая артиллерия, даже в двадцатом веке, может похвастаться такой скорострельностью. Боезапас стрелка в моей гвардии был собран из расчета примерно сто ракет на одного, если в конном снаряжении. Проще говоря, пять стрелков за пару минут после команды «огонь» должны были превратить в густой фарш вражескую кавалерию вместе с лошадьми и всадниками в составе сотни человек или того больше. Но, даже судя по самому скромному опыту их применения, никогда и никто не решался идти в лобовую атаку даже после первого, пристрелочного залпа. Таков был ошеломляющий эффект. И это далеко не самая главная военная сила, на которую я делал ставку в своей крепости. За пять лет упорного труда в каменных стенах новой цитадели появилось столько новшеств, что вплоть до первой мировой войны двадцатого века не найдется такой армии способной взять эти стены штурмом с наскока. Крепость таила десятки сюрпризов, так что мне не стоило беспокоиться о том, что какой-то местный князек или разбойный упырь с ватагой, вздумают прибрать к рукам мои достижения и успевшие накопиться, весьма немалые, богатства.

Молодой князь с дружиной нагнали нас возле моста через чахлый заболоченный ручей, в тот момент, когда огни крепости уже не были видны. Обычно резвые лошади не спешили прибавить шаг на темной дороге, да и мы с Наумом не торопились. Далеко впереди рыскала разведка, стрелковое звено тоже заметно вырвалось вперед, так что мы с моим сотником ехали следом лишь для того чтобы в нужный момент принять ответственное решение и просто проконтролировать, чтобы стрелки не впали в раж и не перебили кого не следует. Этим отморозкам только дай волю, весь боезапас выпалят, гоняя зайцев по кустам да оглушая лес. Хотя зря грешу на них, ребята толковые, дисциплинированные, недаром свой хлеб зарабатывают упорными тренировками и добросовестной службой по охране крепости.

В составе дружины Александра насчитывалось всего два десятка воинов. Для него немного, а вот для моей карательной вылазки многовато. Я придержал коня и поравнялся с князем.

— Зачем ты всех-то с собой взял? Мы же не на войну собрались, и не кабана загонять. Оставил бы половину, пусть себе отдыхают.

— Я бы может и оставил, — согласился Александр, косясь на Евпатия, да только, если отец прознает, что меня, без сопровождения…

— Понятно, — опередил я его предположения, и хлопнув ладонью по крупу коня, ускорил его бег. До Вороньего мыска дорога не близкая и, я надеялся, что к полудню следующего дня мы выйдем на след налетчиков. Потерять стратегический груз было бы серьезным упущением. Черт с ней селитрой и серой, большой потерей стала бы нефть. Вот, что мне требовалось в последнее время все больше и больше. После того как я научился перерабатывать ее, отделяя все возможные фракции, забот прибавилось. Большая часть, как это ни странно, уходила на лекарства и инструмент, смазки, мастики и лаки. Только благодаря нефти у меня появился хороший резак способный прожигать сталь. Появились растворители и медикаменты, смазки и кислоты. Начинке вооружения доставалось лишь незначительная толика этого ценного сырья.

— Когда я сказал, что отец прислал тебя шпионить за мной, ты, конечно, возмутился, но отрицать не стал. Не уж-то так легко признаешь, что не просто так прибыл в мои владенья?

— Зачем отрицать очевидное? — заметил Александр не по-юношески многозначительно. — Не стоило рассчитывать на то, что ты, как описывают тебя слухи, упустишь это из виду. Тут и скрывать не гоже, не по мне это.

— И что ты хочешь знать? Какие из слухов желал бы проверить?

Александр заерзал в седле, а его молчаливый спутник Ратмир громко и фальшиво кашлянул.

— Много слухов, да один диковинней другого. Как знать, каким верить, а каким нет. Я и про крепость твою слышал, что стены высокие, рвы глубокие, ворота железом окованные. А когда приехал, то сам все увидел, как есть. Сказывали люди, что у тебя склады да товар, мастера знатные, диковины заморские. Так все своими глазами видел. Сказывают, что ворожба твоя злая, что волком оборачиваешься. Да, то и понятно, что народ скажет с перепугу и не такое.

— С перепугу, — ухмыльнулся я, ловя себя на мысли, что разговариваю с юнцом очень надменно и неуважительно. — Посмотрю я, как ты заговоришь, когда со мной в крепость вернешься. Тебе ведь еще перед отцом ответ держать. Так что мудрей будь, много времени тебе уделить не смогу, дел по горло, так что думай, прежде чем лезть с расспросами.

Негодуя от того, как по-хамски я разговариваю с князем, Евпатий гортанно рявкнул, что-то невнятное, смачно сплюнул и рванул вперед не в силах больше сдерживаться. Ему ужасно хотелось меня осадить, но, не решившись,