Управляю недопониманиями - Boroda

и в целом, у меня были планы на саму Мелинду и её дар. Сильная ведьма, а девушка чрезвычайно сильна, рядом с моей… чёрт, надеюсь будущей невестой, а потом и супругой, смотрится намного лучше, чем просто беспомощная девчонка-горничная.

— Б-барон? — Мэрили всё же смогла перебороть ступор, чтобы одним словом и просто морем удивления в голосе задать вопрос.

— Некоторое время назад, — на кончиках моих пальцев загорелось чёрное пламя с пурпурными прожилками. Секунда, и оно побежало вверх по рукам, захватывая всё больше и больше моего тела, — в мои руки попали люди, позволившие себе присвоить мой подарок, который я отправил самой красивой девушке, живущей в этом мире. А некая особа, — я весь покрылся уже полностью чёрными языками пламени. Ещё пара секунд, и Тёмный Огонь превратился в ту самую ползущую тьму, а вместо глаз на маске моего лица вспыхнул фиолетовыми огнями Тёмный Взгляд, — бесстрашно решила узнать, что случилось с ворами… Зря, на мой взгляд, Мелинда. Я бы понял, если бы кто-то из них был достойной личностью, но в твоём случае произошла довольно опрометчивая попытка удовлетворить любопытство. Подземелья — опасны. Хорошо, что ты встретила моих людей, а если бы тебе попались какие-нибудь отбросы, что смогли бы справится с Каменными Крысами?

— Вы… вы… — Мелинда пораженно смотрела на мою, покрытую Тьмой фигуру. Поощряя девушку, я нарисовал на маске лица улыбку фиолетовым пламенем. — Э-это вы подарили Госпоже тот комплект украшений!

Я молчал. Благодаря маске и Чёрной Магии на лице можно было спокойно корчить рожи. И я сделал это без колебаний — скривил лицо в выражении полного удив… охреневания, и выпучил глаза. Что слуга, что госпожа — у обеих… удивительные способности вычленять «важное» из увиденного и услышанного.

— Видите, леди, я же вам говорила! — воодушевлённо повернулась горничная к Мэрили. — Ч-что? Госпожа, почему вы так на меня смотрите?

— Так… вот что вы испытывали недавно, сэр Бойл, — задумчиво пробормотала леди Валуа после недолгой паузы.

Несколько секунд она разглядывала свою служанку, а потом неожиданно захихикала. Ещё пара секунд, и хихиканье превратилось уже в полноценный, заливистый смех. Красавица с наслаждением хохотала, прикрыв ротик ладошкой. Красиво… Все Боги, какой же красивый у неё смех. И шейка такая соблазнительная, когда леди закидывает подобным образом лицо вверх. Безмерно хочется её легонько куснуть…

***

Граф Валуа хмурился. Проявление эмоций, что позитивных, что негативных, в его случае нечастое явление. Демпфер редко испытывал настолько сильные чувства, чтобы они прорывались наружу. Но в данный момент мужчина находился в состоянии самой настоящей ярости. И одной из причин несвойственного ему избытка эмоций послужило недавно полученное руководство. Ряд открытий, сделанных дворянином для себя во время изучения и применения на практике советов, написанных не в самой толстой книге, некоторые события, повлекшие новые действия с его стороны…

Граф никогда не считал себя глупцом. Но и нормальным человеком, по понятным причинам, назваться не мог. Однако, он отлично осознавал, что как целый торговый дом не может функционировать с единственным работником, так и один человек не может быть талантлив во всём.

С самого раннего возраста Демпфер осознал, что каждый рождённый в этом мире, простолюдин он или дворянин, являлся исполнителем определённого набора обязанностей. К примеру, кто-то выращивает еду, кто-то её готовит, кто-то подаёт. Очень упрощённая цепочка, на самом деле вмещающая в себя объёмный штат исполнителей. Главный повар на кухне особняка не просто не выращивает коров на стейки, но даже не чистит морковь — для этого есть определённые люди. В разрезе же дома Валуа, и просто невероятного размера их торгово-производственной империи, таких исполнителей чудовищное количество. И каждый имеет определённую компетенцию.

Поэтому, столкнувшись с трудностями, связанными с отсутствием понимания правильного ухода за ребёнком, воспитания своей дочери, её обучения, Демпфер, как и всегда, нашел людей компетентных. Не понимая до конца… ценности выражения эмоций, не осознавая важности для дочери определённых действий в её отношении от отца, он так же доверился другим.

Граф поморщился, практически физически ощутив боль. Нельзя было определить очаг возникших неприятных ощущений. Голова? Грудь? Горло? Какой-то, словно колючий комок застрял в глотке, но его не было. Рёбра сдавило фантомным ощущением крепкой хватки гигантской лапы. Мозг терзала несуществующая мигрень.

Недавно он рассказывал дочери, по совету, прочитанному в книге, о том, как наивный глупец пытался его обмануть. Ох…

Снова непонятное чувство, только в этот раз оно приятным теплом словно бы разлилось внутри него. Этот опыт оказался просто… восхитительным, и граф снова и снова возвращался к приятным воспоминаниям! Демпфер Валуа и не подозревал, что это будет настолько великолепно: разделить с Мэрили веселье. Она, разумеется, прореагировала чересчур ярко, но так похоже на то, как реагировала её мать. Смех, словно перезвон колокольчиков, яркая улыбка, слегка покрасневшие щёки. Очаровательно. Но самым приятным оказался даже не смех, а чувство… единения! Ведь она, как и он, посчитала ту попытку обмана абсурдом, и так же, как и он, увидела весь юмор ситуации!

Это было восхитительным подтверждением их похожести, как отца и дочери. И последним, решающим аргументом в пользу «Руководства Родителя», полученного от Нэвэрмора. Именно после того случая Демпфер стал доверять написанному настолько, насколько мог верить книге со стороны.

Этот труд был сокровищем. Тем, что так долго искал Демпфер. Ясные мысли, лаконичные, но понятные советы, изобилующие примерами. Словно книгу писали под него. Или, словно её нашли специально для лорда Валуа, зная его особенности. Но… зачем?

Что заставило Нэвэрмора поступить именно так, как он поступил? Зачем показывать Демпферу свою осведомлённость в проблемах внутри дома Валуа? Зачем отправлять ему книгу, которая заставит графа инициировать по-настоящему глобальную процедуру расследования, буквально перетряхнувшую всё и вся вверх дном? Единственным ответом было: Нэвэрмор хотел именно этой встряски. Но опять же, зачем?! Возможно ли, что преступник желал, чтобы граф наконец прозрел?

Демпфер Валуа поднял глаза на человека, стоящего перед ним на коленях. С ним он был знаком большую часть жизни. Один из самых доверенных, ближайших слуг рода. Граф верил ему так же, как верил себе. Освальд — бессменный управляющий делами столичного особняка Валуа. Некогда личный слуга Демпфера. Один из немногих, кого граф мог бы посчитать другом, если бы когда-нибудь был в чём-то подобном заинтересован.

— Как… я мог? — слова давались тяжело из-за того колючего комка в горле. Казалось, что каждое рвало гортань. — Как я мог так ошибаться?!

Освальд не имел возможности ответить.