Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

Первобытно.

Воздуха категорически не хватало, мне казалось, что вместо него я вдыхаю раскалённый пар, но мои собственные руки жили своей жизнью, справлялись с его брюками, боролись с застёжкой, пока мне наконец не удалось хоть немного их спустить, а Джин в это время добрался до моих ягодиц.

— У меня нет с собой, у меня нет с собой, — очень зло проговорил он, и я, если честно, вообще ничего не поняла.

— Нет чего? — хрипло спросила я.

— Презерватива, — процедил он сквозь зубы. — Пожалуйста, Рэй, дай оказаться в тебе, иначе сдохну…

Я отстранилась, услышав его слова, и Джин громко выругался, пытаясь удержать меня на месте.

— Я чист, Рэй, я вытащу, ничего не будет, пожалуйста, — в который раз попросил он, тяжело дыша. — Разве ты не видишь?..

Видела. И осознание того, насколько сильно он этого хотел, сводило с ума и меня, будто мы заряжали друг друга своим безумием. Мне хотелось этого не меньше, чем ему, особенно потому, что моё тело прекрасно знало, каково это — переживать откат в одиночестве. Почти боль, которая превращается в такое сладкое мучение, если ты не одна.

— Сейчас, — ответила я, всё же с усилием отстраняя его, и Джин… подчинился.

Отпустил меня, мучительно закрывая глаза и позволяя сделать шаг назад. Он стоял без всякого стеснения посреди комнаты — возбуждённый, злой, настолько эмоциональный, насколько я его ещё никогда не видела.

Я же метнулась к раковине, над которой находился медицинский шкафчик, и резко его открыла.

«За этой дверью несколько душевых кабин, раздевалки, есть ледяные ванны и всё необходимое для устранения симптомов отката».

Эдвард же сказал, что здесь всё есть, и что-то мне подсказывало, что, если отдел кадров настолько спокойно обсуждает способы проведения моего отката, то и презервативы здесь найдутся.

Бинго.

Заветные прямоугольники нашлись целой пачкой, но, когда я потянулась к ним, сзади прижалось мужское тело — уже полностью обнажённое.

— Не могу больше ждать.

Напряжённый член оказался где-то над ягодицами из-за нашей разницы в росте, но Джин быстро решил проблему — закинул мою ногу на раковину-столешницу, заставляя чуть приподняться на носках.

Его руки накрыли мои, он отобрал упаковку, зашуршал ею, и прошло, мне казалось, меньше секунды, прежде чем он оказался внутри — полностью, весь, без всякого промедления, заставив меня вскрикнуть. Джин не позволил мне отстраниться, наоборот, надавил спереди в районе лобка, второй рукой удерживая грудь, и сделал первые безумные движения, пока я не оказалась почти полностью на этой раковине-столешнице.

Края впивались в бёдра, ноги тянуло от непривычной позы, но всё, о чём могла думать, — как болезненно энергия проходит по всему телу, как сладко сводит живот от судорог, как заряды доходят даже до кончиков пальцев.

Я была слишком шумной, наверное, потому что бесконечно кусала его ладонь, которую он подставил, чтобы сдержать меня, сам же Джин спрятал лицо у меня на шее, мусоля кожу до красноты. Его запах сводил с ума — особенно острый, такой невероятно вкусный. Почему он никогда не пах плохо?

Мало, слишком мало.

Первая близость во время отката всегда как безумие.

Джин не отпустил меня, даже когда всё закончилось, продолжая удерживать на весу и слабо двигаться, вперёд и назад, приходя в себя, и чувство распирающей наполненности казалось мне в этот момент особенно порочным. В какой-то момент, однако, я дёрнулась, чувствуя, что хочу в душ — мы всё ещё были покрыты следами борьбы со стригганом.

Но он не выпустил меня из рук, захватил пару презервативов, а потом, развернув к себе, приподнял и, придерживая за попу, понёс в сторону душевых — мужских, хотя здесь всё равно никого, кроме нас, не было.

— Не отпущу, пока не трахну тебя на весу. Знаешь, сколько раз я думал об этом в эти дни? — произнёс он без всякого стеснения, и от этих слов возбуждение снова начало возвращаться, подогреваемое нездоровым откатом.

Наверное, я буду вспоминать эту близость между нами всю оставшуюся жизнь — как он почти не давал мне стоять на ногах, действительно брал меня раз за разом на весу, добиваясь особенно острого и глубокого проникновения, мыл и вслух говорил невероятные пошлости.

— Неудивительно, что Крис так пытался впечатлить тебя. Он даже представить не может, как это, — прошептал он, находясь прямо надо мной, на этот раз на кушетке.

Это был уже шестой наш заход. В какой-то момент нам удалось поспать полчаса, но проснулась я от того, что Джин готовил меня, его руки проникали везде, и ни один кусочек моего тела давно не остался им не изучен.

Сейчас я была настолько уставшей, буквально высосанной до дна, что не сразу расслышала его слова. А когда всё-таки поняла, что он сказал, отвернула голову, уворачиваясь от очередного поцелуя.

Джин говорил, что для Кристофера это просто эксперимент, что ему хочется попробовать откат с той, кто тоже его испытывает, причём на том же уровне, но разве для самого Джина наш секс не стал тем же самым?

— Что? — напарник сразу понял по моей реакции, что его слова мне не понравились. Я упрямо промолчала, хватая его за бёдра и заставляя двигаться, потому что он остановился. После первых заходов Джин всегда хотел куда более долгого, нежного и изматывающего секса. — Если тебе кажется, что я сказал что-то не то, то скажи мне об этом!

— Хватит говорить про Кристофера. Думаешь, мне нравится, когда ты намекаешь, что я просто какой-то фетиш, потому что тоже чувствую откат?

Целуя меня в правое плечо, где и так не оставалось ни одного живого места, он продолжил двигаться, пока мы оба не достигли последней, опустошающей развязки. Как ни странно, в теле медленно появлялась энергия — откат наконец прошёл, даже быстрее, чем обычно.

Джин лежал на боку, тяжело дыша и поглаживая меня по груди и рёбрам, задерживаясь на ней, а после опускаясь к животу. Он хорошо знал моё тело — редкие родинки, небольшой шрамик, родимое пятно на ноге…

— По-моему, прошло, — со смешком произнесла я. — Я не особо устала, мне кажется, наши всё ещё в пабе с английскими коллегами.

Хотелось присоединиться к ним — у меня нечасто выпадала возможность побыть со всеми вот так, в неформальной обстановке, а здесь мы заметно сблизились.

— Что тебе нужно, Рэй, можешь сказать?! Почему я должен вытягивать из тебя всё клещами, пытаться понять, расстроена ты или нет? Меня достало, что ты держишь всё в себе, делаешь вид, будто ничего не