Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

рядом какому-то новому европейцу, как ты тут же готова изменить своё мнение, — выпалил он так быстро и эмоционально, что я невольно вспомнила, что Джину ведь ещё нет и тридцати, и, судя по всему, моё поведение действительно его задело.

А ведь Оскара он тоже называл европейцем… Наверняка думает, что у меня какой-то фетиш.

— Вы идёте? — громко окликнул нас Кристофер, находившийся уже достаточно далеко, и я тут же вспомнила про отключённую рацию.

— Да, — пережив эту вспышку, Джин, по-моему, перегорел и теперь снова обрёл привычное самообладание, будто ещё несколько секунд назад не признавался, что ломал себе над чем-то голову.

Мне всё же придётся признаться самой себе, да и ему, наверное, тоже, почему всё это происходит. Ответ был до смешного простым и банальным — мне хотелось серьёзных отношений, я просто не чувствовала себя человеком во всей этой «открытости» и отчаянно нуждалась в постоянстве.

Я понятия не имела, возможны ли с Джином хоть какие-то несвободные отношения, но точно знала, что, если хотя бы не попробую, потом буду очень сожалеть.

Скоро…

Как только мы вернёмся в Токио, а может, и раньше, я обязательно с ним поговорю, но сейчас позволю себе эти последние три вылазки… последние три отката, чтобы потом лелеять эти воспоминания.

— Я не готова изменить своё мнение только потому, что увидела «другого европейца». Кристофер был вежлив, носил мой чемоданчик и вообще проявлял дружелюбие, которое не так уж часто встретишь, — тихо произнесла я, снова отключая рацию, на этот раз всего на пару секунд.

— Ты хочешь, чтобы я носил твой чемоданчик? — Джин тут же потянулся к нему, но я покачала головой.

Почему мы, женщины, такие сложные?

— Нет, я хочу, чтобы ты хотел носить мой чемоданчик, — горько произнесла я, заработав совершенно непонимающий взгляд напарника, и закрыла глаза.

Даже для меня самой это прозвучало странно.

— Ноль-Сорок-Четыре, Рэй… просят… выключила рацию, — на ломаном японском серьёзно произнёс Кристофер, теперь уже оглядываясь на нас и, по-моему, растеряв добрую половину своей прежней дружелюбности.

Впрочем, думаю, он и так всё понял насчёт меня и Джина, скорее всего, ещё раньше, потому что с кем ещё я могла снимать свои откаты? И в чём-то мой напарник был прав, для самого Кристофера я просто эксперимент, диковинка.

В Лондоне вообще иногда встречались мужчины, которых в сексуальном плане привлекали именно азиатки, особенно японки. Вчера мы с Аской случайно встретили двух мужчин лет сорока, которых известие о том, что мы приехали из Токио, просто-таки необычайно вдохновило. Они предлагали отправиться с ними в какой-то паб с красивыми красными дверями, купить нам выпить, а потом подвезти куда угодно.

Мы отказались, тем более что сегодня после смены коллеги и так собирались в паб где-то под мостом на Темзе, откуда открывался потрясающий вид на город.

— Больше такого не повторится, видимо, случайно нажала, — широко улыбнулась я Кристоферу, поправляя рацию и жалея, что так и не успела нормально договорить с Джином. Сам он, похоже, уже решил, что сегодня я откажусь.

Но для себя я приняла решение.

* * *

К концу смены мы выглядели жалко, потому что по пути нам попался ещё один спригган, на этот раз куда более быстрый, а за его спиной я заметила второго. Охранники уже приказали возвращаться, и рисковать дальше не было никакого смысла, как бы сильно мы ни пытались искусственно сдерживать рост ИЧР.

Всё хорошо в меру, и те таблетки, которые замедляли повышение ИЧР, потом оборачивались куда более тяжёлым откатом.

С первым спригганом Кристофер и Джин справились, и я, впервые оказавшись настолько близко, почти любовалась слаженностью их движений и тем, насколько быстро оба реагировали на опасность. Конечно, препараты для концентрации помогали, позволяли сохранять голову холодной, но опыт чувствовался сразу — оба легко уклонялись от атак странного существа, которое даже после потери руки, напоминающей переплетённые ветви, не замедлилось и прямо на моих глазах начало отращивать новую.

Огонь справлялся со спригганом лучше электричества, но долго размышлять об этом мне не дали. Джин всё же получил неглубокую царапину, и нам тут же велели буквально бежать к порталу.

Ах да, они же говорили, что этот туман кристаллизуется в ранах.

Я знала, что сегодня мы провели в нужном диапазоне намного больше времени, чем обычно, да и Кристофер не скрывал, что результаты получились хорошими, однако смотреть их сейчас я не собиралась, не тогда, когда боялась, что у Джина могут быть серьёзные последствия.

И… Кристофер всё понял. Я не отходила от медицинской команды, оставаясь рядом и временно забыв даже о наступающем откате, пока Джину обрабатывали рану, хотя сами медики совершенно не выглядели взволнованными. Когда я наконец обернулась, чтобы проверить, где находится Кристофер, его уже не было. Скорее всего, он решил, что я просто влюблена.

Зато Джин прожигал меня потемневшими глазами всё то время, пока медики занимались его рукой. Смотрел уже почти не стесняясь присутствия персонала и ждал ответа, при этом последние два часа он по-прежнему почти со мной не разговаривал, но это было понятно — не в таких условиях и не при таком ИЧР.

В его глазах горел вопрос, и я кивнула. Выражение лица Джина после этого — голодное, горящее — возбудило меня так, как не смог бы никакой откат.

— Со мной всё в порядке, — сразу же ответил он медику, который уже, наверное, в пятнадцатый раз проверял его не слишком глубокую рану. — Мы хотим начать процедуру отката, дайте нам противодействующее.

Медицинский персонал здесь состоял из настоящих профессионалов — никто никак не показал своего удивления, мне и Джину просто вкололи что-то, что здесь, за пределами Приграничья, наконец можно было использовать.

— За этой дверью несколько душевых кабин, раздевалки, есть ледяные ванны и всё необходимое для устранения симптомов отката, — Эдвард указал на одну из дверей, не позволяя себе никаких колкостей, и я направилась туда первой, стараясь идти медленно, чувствуя, как бешено стучит сердце и насколько сильно я вспотела.

Дверь хлопнула за моей спиной, а меньше чем через минуту открылась снова. Джин обнял меня со спины, сразу же развернул мою голову вбок и впился в губы поцелуем, яростно шаря руками по телу. Он ничего не говорил, и от этого все ощущения будто усиливались в сотни раз.

Я ответила, конечно же, прикусывая его губы и задирая голову почти до боли, пытаясь развернуться в кольце его рук. Мужские ладони сразу же забрались под рубашку, вытащили её из штанов, сдвинули лифчик вниз, одна рука сжала