Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

заиграли желваки, как сжались челюсти — не от горя, а от ярости. Девушке стало жутко интересно, на что именно парень сейчас так напряженно, почти гипнотически смотрит. Она плавно приподняла камеру и максимально приблизила изображение на его ноги. А когда увидела на экране…

Она едва не выронила камеру. Прямо перед Рэмом, под тяжелыми сапогами костюма Вольдемара, который стоял недвижимо, как статуя, на темном асфальте расползалось, набирая объем, густое, черно-багровое пятно. Лужица крови. Она сочилась из-под брони выживальщика, медленно, неумолимо растекаясь по трещинам в в асфальте, образуя жуткую, зловещую звезду. Николь буквально прокусила себе кожу на пухлых губах до крови, лишь бы своими всхлипами не нарушить эту священную, гнетущую тишину. Вольдемар в самом деле был мертв. Мертв и стоял здесь, как монумент собственного подвига.

Рэм оторвал взгляд от багровой поверхности пятна, растекающегося по асфальту. Он снова окинул взглядом толпу, которая в среднем уступала ему в росте на три-четыре головы. Его взгляд был уже другим — не скорбящим, а «зажигающим».

— Сегодня… — он начал громко, четко, и каждый слог падал, как молот на стальную заготовку. — Сегодня — Великий День! — Он на мгновение замолчал, окинув взглядом граждан, словно убеждаясь, что его слово проникает в сердце и разум каждого. Его янтарные глаза горели. — Кому-то может показаться, что переезд на поезде по вражеской территории, развертывание обороны на территории двух ангаров посреди завода и стойкое сопротивление первым, пробным волнам зараженных — это не повод для гордости и уж точно не тянет на звание «Великого Дня». — Он медленно прошелся взглядом по рядам, и люди невольно выпрямлялись под этим взглядом. — Но это правда! Сегодня — Великий День! Не потому что мы просто выжили и отбили для себя новый клочок земли. Не потому что нашли крышу над головой. — Он сделал шаг вперед, и Вольдемар, словно тень, шагнул с ним, пятно крови растеклось шире. — А все потому, что мы с вами сегодня воочию стали свидетелями самой сути того, что делает нас Цитаделью! Мы увидели, как близкие нам люди, наши братья и сестры по оружию, по воле к жизни, сознательно, добровольно, без тени сомнения, пожертвовали своей жизнью! Ради чего? Ради того, чтобы у нас с вами была возможность сделать следующий шаг! Чтобы у нас была завтрашняя заря! — Голос его гремел, заполняя все пространство, эхом отражаясь от стен ангаров.

— Я могу говорить об этом не только потому, что я слышал об их подвигах из отчетов глав рубежей. Я самолично стал свидетелем этого величайшего, немыслимого мужества! Я увидел, как человек становится щитом! Становится стеной Цитадели! — Парень слегка кивнул головой, отчего в камере Николь мелькнули яркие блики полыхающего вдалеке пепелища, отразившиеся от микроволнового уловителя в форме серебряного венка на его голове.

В следующую секунду из-за спины Рэма, из тени вертолета, робко выскользнула невысокая, щуплого телосложения девушка в грязном белом халате — София. Она не стала выходить вперед и испуганно жалась позади Рэма, стараясь спрятаться за его мощной спиной. Девушка старательно прятала глаза, дабы никто из толпы случайно не встретился с ней взглядами. После этого стоявший неподвижно Вольдемар, будто по незримой команде, медленно, с тихим скрежетом сервоприводов, опустил руку со щитом. Щит, покрытый свежими вмятинами и сколами краски, упал на землю рядом с ним с глухим лязгом. И несмотря на отдаленные, навязчивые завывания зараженных, над площадкой раздался оглушительный, единый вздох удивления и замешательства. Ибо теперь, при ярком свете кружащих в небе дронов с прожекторами, всем стала видна передняя пластина костюма выживальщика. Она была изрешечена от сквозных попаданий автоматной очереди. Пластина напоминала не просто использованную мишень в тире — она стала памятником со следами битвы и жертвы.

— Наш глава третьего рубежа, — голос Рэма прозвучал громче, резче, перекрывая шепот толпы, — наш друг, наш весельчак и гений странных идей, наш «Выживальщик»… Вольдемар. Он пожертвовал собственной жизнью, спасая меня. Спасая меня от прицельного огня ублюдков из «Уробороса». — Рэм тяжело, с хрипотой вздохнул, и Николь показалось, что в повисшей тишине она действительно услышала этот вздох — вздох титана, со стальным скрежетом сгибающегося под грузом вины и ярости. — Он видел прицел вражеского стрелка. Видел, куда тот целится. И он… без колебаний, без малейшей доли сомнения или страха… шагнул вперед. Вольдемар бронированным телом заслонил меня. Подставился под пули, предначертанные мне. — Рэм выпрямился во весь свой исполинский рост, его кулаки сжались так, что броня затрещала. — Он сделал это потому, что только ОН был способен спасти меня в ту секунду. Вольдемар прекрасно знал, что наша с ним броня не способна противостоять автоматной очереди, но тем не менее он без раздумий принял этот смертоносный свинец. Он рассчитал все. Как всегда. До байта. До миллисекунды. И заплатил высшую цену. Заплатил за то, чтобы Я стоял здесь сейчас. Перед ВАМИ. — Парень замолчал, давая всем окружающим время на то, чтобы они осознали невероятный, чудовищный факт: их неунывающий, с огромным тесаком на поясе, гениальный программист, душа компании, глава третьего рубежа, — мертв. И теперь он стоял в своем костюме, ставшим ему склепом, перед ними как памятник собственной жертве и собственному подвигу.

Но Рэм не дал скорби задавить дух граждан. Его голос снова взметнулся вверх, полный неукротимой силы и веры:

— Братья! Сестры! Пока среди нас есть такие люди, как Толик — он резко указал рукой в сторону все еще лежащего под плащ-палаткой тела, — который пал в прямом столкновении с заражениями, обеспечивая нам завоевание плацдарма ценой жизни! Как Радик, который геройски погиб, подарив нам бесценные знания для БЕСТИАРИЯ, которые спасут еще ни одну жизнь! И такие, как Вольдемар! Люди, которые, если понадобится, готовы и способны заслонить любую брешь в стенах нашей Цитадели! Даже если частью стены станет их собственная жизнь!.. — Он сделал паузу, и в этой паузе висела вся мощь его убежденности. — Пока есть такие люди — никому не сокрушить Цитадель! А за ее стенами мы можем расчитывать на следующий день! На следующий восход! На следующий шаг к выживанию и возрождению! Мы должны помнить, что каждый день, каждая заря, каждый шаг — оплачен их кровью! И мы не имеем права обмануть их веру в то, что мы справимся с этой ответственностью!

Он окинул толпу взглядом полководца, видящего не страх, а потенциал ярости и решимости.

— Этот ангар? Эта площадка?