"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Савельевич — именно это имя он использует для поездок в Крым. Настоящего имени, увы, не знает никто. Ему чуть за пятьдесят, стрижка под машинку, костюм без единой складки.

Он входит в кабинет Пересмешникова так, будто гость здесь сам адвокат. Сначала осматривает стены, потом стол, потом бросает внимательный взгляд на окно. И только после этого смотрит на хозяина.

— Садитесь, Анатолий Гаврилович, — говорит Рыков и взглядом указывает на кресло.

Пересмешников от неожиданности плюхается обратно.

— Я принимаю дела, — говорит куратор, устраиваясь напротив. Кладёт папку на стол, но не открывает. — Полностью. Сипин оказался несостоятелен, и его ошибки обошлись нам слишком дорого. Вы это понимаете.

— Понимаю, — кивает Анатолий Гаврилович.

— Хорошо. Мне нужна встреча с Султаном. Организуйте.

Пересмешников выдерживает паузу, в его голове успевает пробежать сотня вариантов, зачем куратору эта встреча, прежде чем он отвечает.

— Это не в моей компетенции, — наконец выдыхает адвокат. — У меня нет прямого выхода, только через посредников, и даже они…

— Анатолий Гаврилович, — перебивает Рыков и смотрит на него не моргая. — Я не спрашиваю, есть ли у вас канал. Я говорю — организуйте встречу.

— Султан не отвечает на запросы. Он сам выходит на связь, когда посчитает нужным, — пытается отпереться Пересмешников.

— Тогда дайте ему понять, что мы заинтересованы во встрече, — Куратор открывает папку, листает, не глядя на собеседника. — Скорпионов показал себя слишком хорошо. Соревнование, объединение отрядов, история с губернатором — он прёт без оглядки и, к моему великому сожалению, пока побеждает. Идти на него в лобовую сейчас — это потери без гарантий результата.

— Но при чём здесь Султан? — брови Анатолия Гавриловича подпрыгивают на лоб.

— Султан имеет на него свои рычаги. Нам это будет полезно.

— Откуда вам…

— Нам известно многое. В Москве сидят не дураки, вы же понимаете, что невозможно столько лет оставаться незамеченными, действуя бездумно.

— Да, но у Султана собственные интересы, — говорит Пересмешников осторожно. — Он не будет работать в нашу пользу просто так.

— Никто не работает просто так, — Рыков закрывает папку. — Найдите выход на него. У вас неделя.

Пересмешников смотрит сквозь стол. Кивает.

— Хорошо.

Куратор встаёт, берёт папку и идёт к двери. На пороге останавливается, не оборачиваясь.

— И ещё. Щеглов дал показания?

— Частично. Пытается торговаться со следствием.

— Пусть поторгуется, — говорит Рыков. — Но убедитесь, что он не доедет до места. Экс-губернатор вышел из-под контроля.

Щеглов…

Это можно сделать аккуратно. И заодно — наконец, закрыть вопрос со Скорпионовым.

— Если позволите, наставник, — хитро улыбается Пересмешников, — у меня появилась идея…

Рыков поворачивает голову, его явно заинтересовала эта информация. Что ж, значит, у Пересмешникова всё ещё есть шанс получить всё, что он хочет, и вывести из игры тех, кто его не устраивает.

* * *

Алиса сидит напротив меня, держит мою ладонь двумя руками, будто боится отпустить.

— Я помню, — говорит она медленно.

— Что? — тихо спрашиваю, будто боясь спугнуть откровение.

— Отдельные куски. Как твой отец уходил на охоту, и ты ждал у окна, — голос у неё ровный, но пальцы сжимаются крепче. — Я пыталась вспомнить своё имя всё это время. Алиса. Я была уверена, что это я и не я одновременно.

— Это была ты, — говорю и поглаживаю её пальцы. — Та её часть, которую ты оставила, чтобы приглядывать за мной.

Она смотрит на свои руки и горько смехается.

— Это сделала я? Точно?

Всё, что я видел, не даёт полной картины. Но рассказываю ей те крупицы, что смог узнать.

— Я не знаю точно. Могу лишь сказать, что заклинание держалось на зелье — ты пила его каждую ночь, совершенно бездумно, на автомате.

— А сейчас?

— Я дал тебе антидот, чтобы ускорить процесс интоксикации.

— Почему я пила его?

Она молчит. Трёт висок указательным пальцем, как будто пытается нащупать что-то под кожей, или это должно помочь вспомнить больше.

— Ты пряталась, — пожимаю плечами, — и я могу это понять. Всё, через что тебе пришлось пройти, говорит лишь о том, что люди, которые стояли у истока проекта, могли найти тебя в любую минуту. Это было разумное решение.

— Но я бросила тебя… как я могла?

Она долго смотрит перед собой. По щеке идёт слеза — одна, потом вторая. Она не вытирает.

— Двенадцать лет, — говорит она. — Ты рос, и я не видела, — голос ломается на последнем слове, она замолкает, прижимает руку к губам.

Я сижу рядом и держу её руку. Больше ничего не делаю — только держу.

Когда она успокаивается, продолжаю:

— Ты была рядом, просто не всё помнишь, к сожалению. Но мы найдём способ вернуть твою память и внешность.

Она прикладывает пальцы к щеке и проводит по ней.

— Как меня зовут?

М-да… будет не так-то и просто. Память повреждена, заклятье ослабло, но не ушло полностью. И я уверен, что нужен настоящий Сева, чтобы снять его раз и навсегда. И не удивлюсь, если надо пробудить богиню, чтобы она помогла.

— Твоё имя — Василиса Никитична Скорпионова, урождённая Сольпугина. На тебе заклятие и пока мы не можем его полностью снять.

— А когда сможем?

— Не скоро, — говорю это прямо, нет смысла скрывать и кормить завтраками. — Твоё лицо связано с заклинанием, а заклинание — с родовой магией Сольпуги. Чтобы разорвать это, думаю, нужна живая точка опоры внутри рода. Но этот человек пока не родился.

Она смотрит на меня огромными глазами. Да, намудрил с ответом, но не могу же я сказать, что её сын умер, пока она пряталась, а я занял его место. Но есть и хорошая новость — всё поправимо благодаря Оленьке.

— Моя жена беременна, — объясняю. — Наш сын несёт в себе кровь рода через меня. Когда он родится — у нас будет возможность. Но не раньше, беременность проходит тяжело. Ты же понимаешь, я не могу рисковать ни своей супругой, ни нашим малышом.

Долгое молчание повисает в кабинете, только слышно, как завывает ветер в каминной трубе.

— Значит, пока я — Алиса, — говорит она.

— Пока что ты — Алиса. Внешне ничего не изменилось. Никто не заметит разницы, пока ты сама не выдашь себя. И я прошу тебя пока держаться. Мы не знаем, кто точно наши враги, а кто может помочь. Но скоро мы во всём разберёмся, — обещаю я.

Она смотрит на закрытую дверь кабинета, потом на меня.

— Я продержалась двенадцать лет, — говорит она твёрдым голосом. — Продержусь ещё.

— Знаю.

Молчим. Потом мама говорит тихо, почти себе:

— Как ты нашёл меня?

— Часы помогли. Твои часы, если точнее, артефакт рода Сольпугиных.

Рассказываю всё, что смог узнать в той больнице, что видел и