Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

жаль. Признаюсь, вы пробудили во мне любопытство. Вы увидели во мне нечто такое, чего я и сама не знала. Я считаю это странным. Какой мужчина потрудился бы увидеть силу в женщине и поощрять ее вопреки собственным сомнениям? Сначала я подумала, что это потому, что вы монах. Но такой странный монах, пришедший ко мне в женской одежде. Это навело меня на мысль… – Она помолчала, потом продолжила: – Поэтому вы мне помогли? Потому что вы тоже женщина?

Сердце Чжу сильно стукнуло один раз, потом остановилось.

– Это не так! – гневно ответила она. Этот ответ вырвался из ее сгоревшего горла прежде, чем она успела понять, что сказала, подобно крови, хлынувшей из раны. С внезапной ясностью она увидела то, что ждет ее впереди в наказание за ее грех, за то, что она поняла боль женщины, она предстанет перед Небесами и у нее могут отнять ее имя и великую судьбу.

Нет, подумала она, и в ней разгорелась ярость. Госпожа Жуй не имеет над ней такой власти. Она всего лишь гадает, она не знает. И хотя у госпожи Жуй есть свои возможности, Чжу тоже еще не исчерпала своих. Ее сердце опять забилось, убийственно живое.

– Мое имя Чжу Чонба, я воин Красных повязок, – с ледяным самообладанием произнесла Чжу. – И будьте уверены, я вам помогал лишь потому, что это приблизило меня к моей цели.

Пока они гневно смотрели друг на друга, раздался внезапный грохот на лестнице и послышались громкие голоса. Вниз сбежал стражник с криком:

– Госпожа Жуй, на город напали!

И тут невозмутимость госпожи Жуй рухнула, и она с несказанным удивлением посмотрела на Чжу. Потом, овладев собой, сказала:

– Понимаю. Вы тоже мне не доверяли. Это ваши друзья?

– Лучше пусть они будут и вашими друзьями, вы так не думаете? – спросила Чжу. Она испытывала острое чувство облегчения, злобное, как месть. – Если только вы не хотите проверить прочность обретенной вами власти. Хотите попробовать и посмотреть, кто лучше командует своими воинами?

В основном это все еще был блеф. Даже стальная решимость Чжу не могла изменить число атакующих город, равное семистам воинам. Но она позволила госпоже Жуй посмотреть себе в глаза и увидеть там веру в свое будущее величие, – и еще до того, как госпожа Жуй достала из рукава ключ, Чжу поняла, что она победила.

Госпожа Жуй отперла дверь с кислым лицом.

– По-видимому, мне есть еще чему поучиться. Идите, господин Чжу, и прикажите своим людям войти в город с миром. – Было нечто такое в том, как она произнесла «господин Чжу», что вызвало у Чжу неприятное ощущение, будто ей ответили тем же женским пониманием, какое она недавно проявила в отношении госпожи Жуй. – Мы заключили сделку. Красные повязки будут защищать Лу и я дам вам все, в чем вы нуждаетесь. Даю вам слово.

Чжу вышла из камеры.

– Управляйте хорошо с благословения Будды, моя госпожа, – сказала она. Повернувшись спиной к госпоже Жуй, она с тревогой почувствовала в первый раз в жизни странный, приглушенный, болезненный укол сестринской общности. Обеспокоенная, она затолкала его глубоко в себя, туда, где хранила боль своего избитого тела, и побежала вверх по лестнице к двери, ведущей за стены Лу «Мой город. Мой успех». Она искушала судьбу, пользуясь оружием, которого могло не быть у Чжу Чонбы, и нарушила монастырские обеты, лишив человека жизни своими собственными руками; но, несмотря на то, какие бы чувства ни вызывали в ней эти поступки и какие бы страдания в будущем они ей ни сулили, это был правильный выбор. «Потому что в конце концов, я получила то, что хотела».

Эта мысль заставила ее резко остановиться на темной лестнице. Она услышала эхо голоса Сюй Да: «Что это вообще значит – быть великим?» Еще до того как вступить в ряды Красных повязок, она знала, что ей нужна власть. Она уже понимала, что величию необходима поддержка армии. Но сама идея величия была абстрактной, будто она стремилась к тому, что узнает, только когда получит. Но теперь, озаренная прозрением, она точно знала, чем грозит ее встреча с госпожой Жуй. Ради чего она совершила убийство.

Чжу, поколебавшись, вытянула сжатую в кулак правую руку. Темнота должна была сделать этот жест глупым, но вместо этого она ощущала его серьезным и реальным. Она вызвала в памяти алый язычок пламени Сияющего Принца, парящий в его горсти. И тогда она поверила. Она поверила в то, чего желала так сильно, что смогла увидеть, как это будет выглядеть. Едкий вкус власти наполнил ее рот. Мощь божественного права властвовать. Она вздохнула и разжала ладонь.

И ее вера была так сильна, что в первый момент ей показалось, что она действительно видит красный язычок пламени, точно такой, как она вообразила. И только одно биение сердца спустя она осознала: Там ничего нет.

Желудок Чжу куда-то провалился, и ее затошнило так, как никогда в жизни. Она даже не могла сказать себе, что это было шуткой. Она верила в это – в то, что получит Мандат, потому что такова ее судьба. Но она его не получила. Означает ли это, что убийство губернатора Толочу было лишь началом того, что еще ей придется сделать, чтобы добыть то, чего она желает? Или что она уже сделала слишком много такого, чего не сделал бы Чжу Чонба, и совсем потеряла свой шанс на эту судьбу?

Нет. Она с негодованием прогнала прочь эту мысль. Дело не в том, что у нее нет Мандата, его у нее пока что нет. Вложив в эту мысль всю свою решимость, она сказала себе: «Пока я буду продолжать идти к моей великой судьбе и продолжать делать то, что необходимо делать, когда-нибудь он у меня будет».

Где-то у нее в голове прозвучал шепот госпожи Жуй: «Сын Неба правит империей…»

Чжу снова сжала кулак и почувствовала, как ногти впились в ладонь. Потом она плечом распахнула тяжелую дверь тюрьмы и шагнула в залитый ослепительным светом солнца город Лу.

Ма Сюин, стоящая на осыпающихся крепостных стенах Аньфэна, видела, как они возвращались из Лу: странная смесь Красных повязок, бандитов и двух тысяч дисциплинированных, хорошо вооруженных городских солдат, марширующих в кожаных доспехах. За ними двигались повозки, груженные зерном, солью и рулонами шелка. А впереди процессии, верхом на своем норовистом монгольском коне, ехал сам монах Чжу. Невзрачная маленькая фигурка в одежде монаха вместо доспехов. С этой высокой точки обзора Ма казалось, что в круглой соломенной шляпе он похож