Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Сюй Да пристально посмотрел на нее. Тени уходили с его лица, на нем появлялся намек на прежнюю живость.

– Нам следует войти в город, – уточнила Чжу, ободренная этим зрелищем.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду! Ах, Чжу Чонба, ты ничуть не изменился. Разве ты не знаешь, что делают в городе с людьми, которых считают ворами? Как, по-твоему, они примут мятежника и бандита?

– Я хорошо знаю, как именно они поступают с ворами. В Аньфэне так пытались поступить со мной, – ответила Чжу. – Но на это я могу сказать: если тебе удается доказать, что ты не вор…

Она вытащила пучок длинных, гибких веточек из кучи хвороста для костра, лежащей рядом с ними, намереваясь сплести корзинку, а потом замерла, потому что волосы встали дыбом у нее на затылке. Она почувствовала грозное предостережение Небес, наблюдающих за ней. Через секунду чувство исчезло, и Чжу начала плести, но смущение не покидало ее. Она – Чжу Чонба, но если она использует навыки, которыми он никогда не мог обладать…

«Чем больше я делаю такого, чего он не мог бы или не захотел бы делать, тем больше рискую лишиться его великой судьбы».

Ее руки крепче сжали ветки. «Я должна быть им, я и есть он».

– Старший брат…

Он наблюдал за ловкими движениями ее пальцев как завороженный. «Видит, как я делаю женскую работу». Прогоняя волну холода, она сказала так весело, как только сумела:

– Ты можешь мне найти парочку крыс?

– Цель вашего визита? – скучающим и подозрительным тоном произнес стражник у городских ворот. Стены Лу поднимались над ними на высоту шестиэтажной пагоды, сложенные из гладких светло-серых камней, настолько тщательно подогнанных друг к другу, что они походили на утесы из известняка над монастырем Ухуан.

– Истребляем вредителей, – ответил Сюй Да, которому лучше, чем Чжу, удавалось изображать нечеткий крестьянский говор. Он был больше похож на истребителя крыс, чем она: большой и крепкий грязный, как бандит. Кроме того, незапланированную убедительность его образу придавал кровоточащий крысиный укус на руке.

– Угу, – хмыкнул стражник, нагибаясь, чтобы проверить ловушку, которую протягивала ему Чжу, и вздрогнул, встретившись глазами с одной из крыс. – Если вы их истребляете, зачем носите с собой? Вам следует их выпустить за пределами города.

– Выпустить? – возмутился Сюй Да. – Зачем нам это делать? Мы их продаем. В деревнях.

– Продаете?

– Вы понимаете. Для еды.

С отвращением посмотрев на них, стражник махнул рукой и впустил.

– Фу. Проходите, проходите. Чтобы до темноты убрались, и не мешайте процессии…

– Процессии? – переспросила Чжу, чуть не врезавшись в спину Сюй Да, который внезапно остановился. – О! Этой процессии.

Перед ними в окружении слуг проносили лакированный деревянный паланкин, украшенный богатой резьбой. Раскачивающиеся кисти, красные, как боярышник, обрамляли купол навеса, а решетки на окошках были плотно задернуты занавесками.

– Новый правитель, только сегодня утром прибыл из Даду, – ответил один из зевак на вопрос Чжу.

Чжу с раздражением переглянулась с Сюй Да, и они пошли за паланкином сквозь толпу. Упустить свой шанс опоздав всего на несколько часов, казалось им более досадным, чем опоздать на несколько дней. Сюй Да на ходу пробормотал:

– Нам придется действовать, пока он устраивается в городе. Чем дольше ждем, тем сложнее нам придется.

Атака с недостаточным количеством сил на обнесенный стенами город и раньше была плохой идеей, но теперь она казалась просто самоубийственной, какой ее и считал Малыш Го. «По крайней мере, мы это узнали до того, как попытались напасть».

Они приближались к резиденции правителя. Чжу и Сюй Да хоть и выросли в самом богатом монастыре этой части страны, но вид этого дворца даже их заставил выпучить глаза. Над побеленной наружной стеной Чжу увидела главное здание с по крайней мере тридцатью колоннами по фасаду, каждая колонна была покрыта резьбой и раскрашена и такая толстая в обхвате, что руки Чжу не могли бы ее обнять. Другие строения были почти такими же по размеру, и они стояли во внутренних дворах, усаженных огромными тенистыми камфорными деревьями. Над их кронами виднелись высокие крыши под бирюзовой черепицей, покрытой таким толстым слоем глазури, что она отражала свет подобно воде. Позолоченные карпы на концах крыш взлетали в весеннее небо, покрытое бегущими облаками.

Чжу и Сюй Да пробрались сквозь толпу и увидели, как паланкин остановился у ворот резиденции перед группой встречающих его людей. Она состояла из старых советников и одной женщины в белых траурных одеждах. Это была жена покойного правителя, из наньжэней. Весенний ветер поднимал верхний прозрачный слой ее одежды, и он трепетал, как лепестки вишни. Ее бледное лицо выражало крайнее напряжение. Несмотря на то что нельзя было разглядеть детали на таком расстоянии, напряженность ее позы выдавала ее дрожь.

Губернатор Толочу вышел из паланкина. Это был мужчина-сэму средних лет, суровый на вид. Сцепив руки за спиной и окинул недовольным взглядом маленькую группу. Женщине он сказал:

– Госпожа Жуй, полагаю. Почему вы все еще здесь?

Напряженность ее фигуры, окутанной прозрачной материей, напоминала заряженную пушку перед выстрелом. Госпожа Жуй ответила довольно резким тоном:

– Я отдаю дань уважения достойному губернатору. Этой недостойной женщине обещали позволить остаться здесь, в этой резиденции, после смерти мужа.

Губернатор Толочу фыркнул:

– Обещали? Кто может дать такое обещание?

– Дня меня нет места в Ханбалике…

– Здесь для вас тоже нет места! Разве у вас нет чувства стыда, если вы согласны обременить собой мой дом? – Очевидно, губернатор был из тех людей, которые получают такую же радость, унижая других, какое замерзшие люди получают от чашки супа. – Нет, я так не думаю. Уедете вы в Ханбалик или в другое место, меня мало волнует. Я не несу ответственности за долги и имущество моего предшественника. Я даже представить себе не могу, о чем он думал: взять жену на место своего назначения! Наверное, он привык потакать своим желаниям. Мне придется многое исправить в заведенных им здесь порядках.

Чжу смотрела на суровое, опущенное лицо госпожи Жуй, пока губернатор Толочу произносил свою жестокую тираду. Казалось, оно становилось все более суровым. Чжу показалось, что она сжимает кулаки внутри своих рукавов. Когда губернатор закончил, он еще несколько мгновений злобно смотрел на госпожу Жуй, затем быстро прошел мимо нее в ворота. Как только он ушел, госпожа Жуй выпрямилась. Она не отличалась красотой, но выражение ее лица привлекло внимание Чжу, как свежая рана – ужасная внутренняя рана. Сюй Да