Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

была подмята до самой тротуарной дорожки, но, куда исчез тщедушный уродливый незнакомец, было непонятно. От лужи невдалеке отходили свежие следы колес легковой машины. Как давно проехала здесь машина: десять минут назад или полчаса, был ли это экипаж Филиппова или какой-то другой автомобиль, определить невозможно.

Михаил Исаакович отвел его в соседнюю комнату. С двумя кушетками – для тех, кому приходилось коротать ночи.

– Ну вот здесь и устроимся. Ваше место там! – Лазаренко показал на дальнюю, одеяло с которой совсем сползло бы на пол, если бы не придавившая его огромная подушка без наволочки.

Георгий поймал себя на том, что ему хочется заглянуть под кушетку.

– Сойдет, – хмуро улыбнулся Георгий, возвращая одеяло на место, и, немного пригнувшись, все-таки глянул вниз.

Он выпрямился и осмотрел стены с потрескавшейся, местами отслоившейся краской.

– Славненько тут у вас.

– Простынкой прикроете, и чистенько будет, – заверил его Михаил Исаакович, совершенно не смотря в его сторону.

Георгий опустился на кушетку. Создалось впечатление, что уже не захочется встать, такая по телу растеклась слабость. А вот голова после удара уже не болела, хотя он помнил, что ночной гость приложился весьма чувствительно.

– Михаил Исаакович, гляньте, – попросил он, ощупывая лоб и затылок. – Он мне чуть череп не раскроил, когда я на колени упал.

Лазаренко усадил его поближе к свету.

– Ничего не вижу. А что?

– Как ничего?! – удивился Георгий.

Он хотел потрогать рукой то самое место, но теперь не мог даже определить его на ощупь.

– Зеркало есть?

Лазаренко поискал в столах, нашел старое, помутневшее. Георгий долго изучал отражение собственного лица, ему показалось, что и опухоль на губе – результат вчерашнего допроса – стала меньше. Он снова ощупал голову.

– Все это странно. Я думал, голова расколется, как он меня шандарахнул!

– Да нет ничего, – еще раз осмотрел его старик. – Так, царапины небольшие.

«Все это скверно» – подумал про себя Георгий, но вслух свои сомнения высказывать не стал.

– Ну и ладно, – Георгий вернул старику зеркало.

Он снял пиджак и устало развалился на кушетке.

С наслаждением вытянул ноги. Еще раз потрогал губу – нет, не почудилось. Опухоль действительно здорово уменьшилась. Но, может, оно и раньше так было, а он не придал значения?

Ему не хотелось поддаваться страху. Не хватало еще, чтобы в нем самом начали происходить такие же процессы, как в тех мертвецах, оживающих по чужой воле.

«Кто же ты такой, гад? – думал он о маленьком черном человеке с бледным безносым лицом. – Ну только попробуй сюда заявиться».

– А наш товарищ-то без Коли сегодня обошелся, – чтобы прогнать страх, посмеялся Георгий. Но Лазаренко не поддержал его шутку.

Помня о том, что спать нельзя, Георгий все же незаметно погрузился в сон. Связь с реальностью иногда восстанавливалась на миг, когда он слышал, как ерзает на своей кушетке Лазаренко и о чем-то говорит сам с собой. Ему показалось, что он видел, как старик поднялся и куда-то ушел. Наблюдая за ним, Георгий понимал, что это может быть опасно, однако ничего не мог поделать. Странное полусонное состояние, сдобренное апатией и бессилием, навалилось на него.

Прошло неизвестно сколько времени. Старик вернулся. Сквозь лениво приоткрытые глаза, не пытаясь бороться с полусном, Георгий видел, что Михаил Исаакович уселся за стол, придвинул к себе микроскоп и прильнул к окуляру.

«Беспокойный старик… Что ему, больше всех надо?..»

Ему хотелось подняться и посмотреть, что же там делает Лазаренко, но и сейчас он не мог заставить себя пошевелиться. Как будто опять попал в объятия чужой силы.

Проснулся от того, что кто-то подергал его за плечо:

– Георгий Ефимович…

Волков машинально сел, еще не понимая, зачем и кто его будит. Кажущаяся апатия прошла, словно и не бывало, будто она почудилась ему во сне. Хотя голова была мутная.

Он посмотрел на стол, за которым привиделся ему старик, и действительно увидел микроскоп, которого не было, когда они только зашли в комнату.

«Так почудилось или нет?!» – не понимал он.

– Подойдемте, я вам кое-что покажу! – потянул его за руку старик.

– Что такое? – сердито буркнул Георгий, с неохотой поднимаясь.

– Кое-что интересное.

На столе у Лазаренко помимо микроскопа стояли стеклянные чашки, пробирки, штатив с горелкой. Взятую из пробирки мутноватую жидкость он капнул на стеклышко и подсунул под микроскоп. Жестом пригласил Георгия посмотреть.

До этого момента Волкову ни разу не доводилось пользоваться этим прибором, и потому видеть пусть и плохо различимые, но живые клетки, казалось ему диковинным, если не чудесным событием. Улыбаясь, как ребенок, Георгий оторвал взгляд от окуляра и посмотрел на Лазаренко.

– Шевелятся, черти.

Сонливость его куда-то пропала. Он посмотрел еще раз:

– Шевелятся.

– Да, шевелятся, – тоже улыбаясь, подтвердил старик. – Правда, знаете, подкрашенными их было бы лучше видно.

– Так подкрасьте.

– Не могу, – ответил Лазаренко. – Они не дают.

Заведующий перестал улыбаться:

– Я уже пробовал. Они нейтрализуют состав, которым окрашивают мазки. Но и это ерунда, хлеще другое – перед покраской мазок должен быть предварительно высушен, а я и этого сделать не могу. Вот, смотрите…

Старик потянулся стеклышком к горелке, подержал над пламенем. Георгий увидел, что капля жидкости не просто высохла, а вздулась, от нее пошел легкий дымок. Запахло так, будто закоптили гниющие останки. Лазаренко снова сунул стекло под микроскоп.

– Гляньте.

Георгий прильнул к окуляру. Его взгляду предстала бурая бесформенная масса, как будто на недавно пышущий жизнью город сбросили мощнейший ядерный заряд, после чего от этой жизни остались одни намеки – лишь отчасти угадывались былые формы клеток. Георгий уже собирался оторваться от микроскопа, как вдруг его внимание привлекло маленькое пульсирующее пятнышко. Вскоре этих пятнышек уже было три, еще через пять секунд – больше десятка, а затем по всему полю зрения снова пульсировала жизнь – странная, загадочная, невероятная.

– Не может быть, – Георгий выпрямился и уставился на Лазаренко непонимающим взглядом.

– Вот и я о том же, – улыбаясь, произнес старик. – Я, знаете, думаю, это вообще невозможно!

Они повторили опыт.

– Я бы на вашем месте об этом сильно не распространялся, хотя это пахнет Нобелевской премией.

– Согласен. Я даже сомневался, стоит ли мне это и вам демонстрировать. Но все-таки в этом деле мы заодно.

Георгий ухмыльнулся на достойный ответ старика.

– А что это вообще такое? Где вы это взяли?

– Соскоб той серебристой слизи, от которой вы отмывались. Но есть одна странность – та жидкость, которая была на ваших волосах, уже высохла. Следы на полу – тоже. Эту я собрал с полотенца, которым вы вытирались. Вопрос – одна и та же ли