"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

голосом продолжал Яков, пока Гордон, кряхтя, присаживался на кровати и самолично поправлял подушки под спиной. — Наш лекарь может аккуратно зашить ваше лицо, дабы шрам остался как можно меньше, а не тот грубый рубец, что я наблюдаю сейчас, ваше превосходительство. Ну и заодно медик может пользовать вашего помощника, который, как мне известно, во время падения весьма ощутимо ушибся, поломав и ногу, и руку.

Гордон, не обращая внимания на дерзость гостя, сломал сургучную печать и углубился в чтение. Его глаза быстро бегали по строчкам.

— Ну и прохвост… Как есть прохвост этот Стрельчин! — вдруг с явным, искренним восхищением произнес Гордон, переходя на русский язык.

Старый шотландец был невероятно, до слез счастлив, что о его истекающем кровью гарнизоне не забыли. Что к осажденному Новгороду всё-таки пробились хоть какие-то силы. И он откровенно восхищался именно этим бывшим стрельцом — очень даже молодым парнем, который за столь короткий срок не только князем стал, но и сравнялся в армейских чинах с ним самим.

Предложение Стрельчина, изложенное в письме, было чертовски заманчивым. Князь предлагал ударить по шведам с двух сторон: пока гарнизон совершит вылазку, кавалерия Стрельчина под покровом ночи с боем ворвется в город. В этой кровавой неразберихе был шанс покрошить немалое количество шведов. И если не выгнать их из-под Новгорода окончательно, то, по крайней мере, часть конных отрядов смогла бы прорваться за стены самой крепости. А там, в седельных сумках, каждая лошадь могла перевезти до полпуда драгоценного пороха! Если прорвется хотя бы тысяча всадников, это во многом решало критический вопрос с боеприпасами.

Но Гордон тяжело, с горечью вздохнул.

— Передайте господину Стрельчину, что мы не имеем ни малейшей возможности совершить даже одну полноценную вылазку ему навстречу. Сколько могли порохового запаса с убитых врагов мы забрали, но шведы начали нещадно обстреливать наших фуражиров. Посему у нас, почитай, только и осталось что на один час плотного штурма пороха и свинца. А так… в помощь вам с нашей стороны будут лишь холодные штыки, — с явным сожалением констатировал генерал.

— Мы предполагали такой исход. Тогда вот такое предложение, — ничуть не расстроившись, спокойно кивнул Яков и плавным движением достал из другого кармана разгрузки еще один запечатанный пакет.

Брови Гордона поползли вверх.

— А ваш командующий, я погляжу, побеспокоился на все случаи жизни. И это зело похвально. Передайте ему мои самые искренние поздравления с тем, что Россия приобрела в его лице столь дальновидного и достойного полководца, — с уважением произнес генерал, принимаясь за второе письмо.

Яков не повел бровью. Вот только любой человек, который был знаком с Гордом удивились, что тот такие слова вовсе произнес. Старый вояка предпочитал молчать о русских полководцах, видя в них неумех. А тут признание…

Гордон подошел ближе к свечи, чуть было не подпалив бумагу, стал читать текст, написанный на — на удивление — на английском языке. По сути, это был детальный план генеральной баталии. В нем описывалось точное время подхода основных русских сил, количество задействованных полков и тяжелой артиллерии, которые сейчас скрытно стягивались к Новгороду. Оговаривалось время суток и примерный час начала массированной атаки, в которой гарнизону предписывалось — пусть даже на полчаса, в зависимости от остатков пороха — ударить в спину шведам со всех стен, поддержав основной натиск.

— Передайте князю, что я его услышал и принял все сии новости к своему вящему удовлетворению. Мы будем готовы, — задумчиво произнес Гордон, аккуратно складывая письмо. Затем он впился цепким взглядом в лицо диверсанта. — Но скажите мне, Яков… А вы, собственно, в офицерских чинах будете, или же в солдатских?

— Пока ни в каких, ваше превосходительство, — чуть склонил голову гость. — Обучался в специальной школе, в Соколиной усадьбе князя. Но смею вас заверить: если какое-то особое задание вы мне поручите прямо сейчас, то я его исполню. Иностранными языками владею, как вы уже изволили заметить. Шпажному, штыковому и рукопашному бою обучен в совершенстве. Тайным диверсионным уловкам также обучен, о чем наглядно свидетельствует тот факт, что я стою сейчас перед вами. А ведь сквозь кольцо осады были посланы три независимые группы.

Гордон вдруг напрягся. Пальцы, сжимавшие одеяло, побелели.

— Три группы? И что же, у всех трех отрядов имеются при себе точно такие же письма от князя с планами атаки⁈ А если наш враг их поймает? Шведы же будут знать о всех наших замыслах! — неподдельно заволновался старый вояка.

— Нет, смею вас уверить, что наши секреты останутся при нас, — голос Якова лязгнул холодным металлом. — Мои братья, если будут обнаружены и изловлены шведами, всенепременно станут отстреливаться до последнего патрона. Стрельбы в городе и на подступах слышно не было, значит, они не взяты. А если бы такое безвыходное положение все же случилось… у каждого посыльного рядом с письмом приторочен небольшой стеклянный флакон с особой, дьявольски горючей смесью. И письма сгорели бы дотла в ту же секунду.

Он выдержал паузу и совершенно ровным тоном закончил:

— Смею заверить: сгорели бы вместе с теми, кто эти письма нес.

Гордон потрясенно покачал головой. В такое фанатичное самопожертвование он, конечно, верил — за годы службы он уже успел убедиться, что в русской армии служат люди, отнюдь не слабые духом. Но добровольно принять смерть в огне, лишь бы не отдать бумагу врагу… Каких же демонов воспитал этот князь Стрельчин в своей усадьбе?

— И еще, ваше превосходительство, кое-что, что вы должны знать прямо сейчас… — негромко произнес Яков, делая шаг ближе к кровати. — Действия генерала Стрельчина не согласованы с государем. Он хотел бы честным оставаться перед вами.

— И рассчитывает на то, что я ему протекцию составлю перед Петром? Как же… генерал, который выстоял, не сдался. У меня спросят, чего хочу… — Гордон улыбнулся. — Заверьте генерала, что я сделаю, что смогу. Ну и путь он делает, что сможет.

Глава 12

У Новгорода.

Середина января 1685 года.

Почти всё время я вынужденно торчал в своей избе, служившей мне походным штабом. Скука смертная. Тело, давно привыкшее к ежедневным изнурительным нагрузкам, ныло, требуя движения, звона клинков и серьезных тренировок, но сейчас было не до махания саблей. На столе высилась стопка донесений: мои летучие отряды, словно голодная волчья стая, обложили шведов, парализовав им всю логистику. Можно было смело констатировать факт — мы взяли неприятеля