Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

запечатанные пока наглухо, не могло быть и речи. И все-таки Рост был уверен, если будет нужно, обе эти… лампады осветят дно не хуже направленных прожекторов. Казаринов, кстати, предлагал и зеркала установить таким образом, чтобы весь свет, произведенный этими лампами, можно было направить по желанию, опять же Роста, ко дну, но было решено, что это уже слишком сложно, да и бессмысленно – стекло быстро чернело, покрываясь копотью.

Рост все-таки соскочил с топчана, он сделал это, чтобы продемонстрировать Ладушке, в какой он отличной форме, нет и подобия той комы, того беспамятства, в котором он пребывал, когда возлежал в подвале Алюминиевого.

Комы не было, внешне он выглядел почти нормальным и все-таки… Голова кружилась, и он почувствовал, что далек от сколько-нибудь нормального состояния. Лада это тоже почувствовала, она спросила:

– Скоро уже?

– Не знаю, – отозвался Ростик. – Слушай, а где акваланг?

Он, как показала Лада, хранился под топчаном, с двумя баллонами, заполненными воздухом под завязку, с маской, ластами и даже гидрокостюмом. Хотя Ростик был уверен, что костюм не потребуется, в воду придется идти голышом, чтобы, когда будет нужно, время не тратить.

– Викрамов видели поблизости? – спросил он, пробуя разогреть себе чай.

– Кто же их увидит, если… – Дальше Лада не выдержала: – Отдай мне спиртовку, горе луковое, ничего не умеешь руками, даже чай вскипятить…

– Я, барышня, – он явно храбрился, – в последнее время привык, чтобы мне прислуживали, чтобы прекрасные, желательно, полуобнаженные денщики… – Он сбился, но Лада фыркнула вполне весело. – Нет, не так, полуобнаженные денщицы подавали мне халву, рахат-лукум, пахлаву, чай и даже, если потребуется, поцелуи.

Она тут же послушно потянулась к нему и сильно чмокнула в скулу, над щетиной. Он зашел в воду по щиколотку, умылся, чай вскипел быстро, все-таки отличные спиртовки научились делать тут, в Одессе, недаром Казаринов был теплотехником, все математически высчитал и инженерно осуществил.

Чай разом привел его в чувство, дурачиться больше не хотелось. Лада сказала уже с тревогой:

– Значит, как я понимаю, уже скоро.

Рост еще разок проверил свои ощущения. На дне что-то происходило, и должно было развиваться… Еще бы знать, куда именно, но лучше было не гадать, скоро все само собой прояснится. Все-таки, допив чай, который показался на редкость крепким, он повернулся к женушке и пояснил:

– Лад, ты вот что, если… В общем, запомни и передай, пожалуйста. Аймихо проскочили какой-то порог универсальности. Возможно, их подводит их философия, она предполагает командное отношение, а не… сослагательное, пожалуй, так. То же самое и со многими людьми – есть кто-то, кого еще можно «создать» наездником, но есть и такие, кого уже нельзя. Понимаешь?

Лада побледнела, это было видно даже при свете того маленького костерка, который горел метрах в трех от его топчана.

– Ты что, прощаешься?

– И когда ты спишь, удивляюсь я на тебя, – проговорил он подчеркнуто по-одесски, впрочем, не совсем удачно. Отвечать ей не хотелось, вот и приходилось менять тему. Но отбиться оказалось непросто.

– Нет, ты признайся!

Он разделся, как и думал раньше, догола. Лада фыркнула, поняла, что дурашливость придется поддерживать и ей тоже, хотя он был уже серьезен, словно ему вот сейчас предстояло идти в бой. Да, в сущности, так и было. Но она еще немного отставала от него, поэтому решила пофыркать… Тем более что в голом виде он ее чем-то изрядно смешил, он и раньше это замечал. И все-таки стало не до того.

Она кинулась, стала помогать застегивать ремни дыхательного снаряжения, он только ежился от прикосновений металла, который казался то неимоверно холодным, то чуть ли не обжигающим.

– Ты не очень-то, не исключено, мне от этой… штуки придется освобождаться за секунды.

– Все должно быть по инструкции, командир, – по голосу было все здорово, вот только глаза ее странно блестели. Удивительно – Ладка, и вдруг слезы.

Рост вошел в воду по пояс, постоял, с радостью скрыв свои мужские… стати от женщины. Мельком, словно бы он не сам это сообразил, укорил себя – и о чем ты только думаешь, остолоп? Но что-то в этом было важное для них обоих, нужно бы выяснить у нее, вот только времени не осталось.

Он промыл маску, загубник, опустился в воду, сильно оттолкнулся ногами, ласты не позволяли нырнуть, как он любил, рыбкой, и чтобы сразу достичь дна, и чтобы выгрести руками несколько раз, разогревая грудь и расширяя легкие… Зато он пошел как аквалангист, работая всем телом, от головы до кончиков пальцев в ластах, вот только плыть все-таки было трудно, отвык или еще толком не проснулся.

Вода казалась какой-то затхлой, воздух поступал толчками: хреново, кстати, отрегулировал клапан, сам и виноват, поэтому не скрипи… Глубина стала уже заметной, он подошел ко дну, ни черта не видно, но ясно, что где-то тут… Он это еще на берегу почувствовал, даже вот это неровное дыхание из баллонов чувствовал, когда спал, недаром такой сон случился…

И тогда он услышал. Скрип, какие-то едва различимые, но для обитателей водной стихии – оглушительные вопли. Изнутри одной из амфор, вкопанной в песок, что-то билось, сильно и безостановочно. И тогда Рост понял, что и вкус воды изменился, это уже не была вода с признаками затхлости или близкого присутствия человеческого и всякого прочего города, это было… Что-то с кровью или чем-то, что могло эту кровь заменить.

Он резко вынырнул на поверхность, чуть не как торпеда. Успокоился, вынул загубник, заорал, потом снова задышал из баллонов и пошел на дно. Вода над ним уже осветилась ракетой, это Лада давала знать на плоты, что следует приступать к делу. Вода казалась очень красивой в этом свете, Ростик даже кверху брюхом перевернулся, чтобы через стекло маски рассмотреть получше эти блики – когда еще такое увидишь?

Потом пришлось, правда, довольно долго ждать, пока загорятся лампы на плотах. Но и это было неплохо. Если бы не бульканье выдохов, он бы сумел очень многое понять даже по звукам, которые долбили его залитые водой уши. Нет, не слишком исправный акваланг – все-таки здорово шумная штука. Медитировать не получалось, хотя он почему-то решил – викрамы тоже тут, поблизости, не дальше десятков метров, и все считывают, пробуют понять. Вот только – сумеют ли?

Факелы наконец заработали, поверхность воды над головой стала мягким пологом, светящимся достаточно, чтобы рассмотреть, при некотором старании, дно. Впрочем, если бы не его пребывание в Гулливере, хрен бы он, кажется, сумел настроить зрение, чтобы разобрать хоть что-нибудь… А так как получилось, все было почти нормально.