Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

«Кто там ещё?»

Звонил Штокбанд.

– Да, Эммануил Аркадьевич!

– Как у тебя дела?

– Нормально.

– Ты ещё на встрече?

– Мы почти закончили.

– Телевизор давно смотрел?

Странный вопрос от шефа.

– Я его вообще не смотрю

– Найди телевизор и вместе со Сваровски посмотрите.

Невольно взглядом зыркнул на девушку, которая в свою очередь заинтересованно прислушивалась к разговору, даже не делая вид, что занимается этим.

– Какую программу?

– Любую. Когда поглядите, перезвони, и чтоб она рядом была.

– Понял…

* * *

Своим ключом открыв квартиру Вероники, Хильченков вошёл в тёмную прихожую. Не успел нащупать и нажать выключатель света на стене, когда створа встроенного шкафа резко отворилась, и в проход тенью чуть ли не выпрыгнул кто-то. Крепкие руки сграбастали Костю в охапку, повалили и сразу прижали к полу. Кейс с винтовкой внутри, был выбит из рук и частично исчез под шкафом гардероба.

– Держи его! – раздался голос из комнаты. – Крепче держи.

Схвативший Костю хрипел:

– По-мо-га-ай! Чего телишься-а?

– Ща!

И ведь действительно помог. Оба мужчины сидели на сопротивляющемся, ужом изворачивающемся Хильченкове, осыпая его ударами, стараясь разбить ему лицо. Его левую руку они скручивали за спину и шарили в темноте правую.

Но Хильченков не давался, обороняя правую руку – единственное свое оружие. Ему удалось, наконец, изо всей силы ударить локтем в переносицу одного напавшего, который, разгорячась, наклонился слишком низко. Мужчина обмяк и отвалился к стене. Тогда, пользуясь секундным замешательством, сбросил с себя второго вражину и встал на ноги.

Мужчина вскинул пистолет, но Хильченков, пообыкшийся к темноте, ногой выбил оружие из его руки. Снова сцепились в рукопашную, обхватив друг друга, задыхаясь от угара боя не на жизнь, а на смерть. Некоторое время в узком пространстве прихожей топтались на одном месте, потом в пылу борьбы Косте удалось откинуть противника к двери.

Оба, как по команде, из складок одежды, из потайных мест достали ножи.

– Сдавайся! – тяжело дыша и переводя дух, предложил мужчина.

С виду он и крепче был и смотрелся массивно, а потому решил, что именно он банкует.

– Ага, щаз! – не согласился Хильченков.

– Ну-у, тогда с-смотри! – шагнул к Косте, прямым тычковым ударом попытался клинком пырнуть в живот.

Чего-то подобного Константин и ждал. Ладонью снаружи-внутрь отвёл атакующую руку. Придержав конечность врага, обратным хватом ножа – снизу-вверх и влево, полоснул лезвием по горлу.

– Ап-пххх! – прохрипел тот.

Обратным движением ножа добивающий удар произвёл. Всё, как учил самый первый наставник по рукопашке, прапорщик Псинов Виктор. Отчество из головы выветрилось, но перлы высказываний закрепились навсегда. Вот хоть такое высказывание:

«Чего ты на меня уставился, как сыч в темноту? Если по десятому разу не можешь усвоить простого приёма, то ты или даун, или дальтоник. Но вероятнее, первое».

Или сакраментальное высказывание, когда с будуна был:

«Запомните и на носу себе зарубите, обезьяны стадные. Добрый удар по яйцам стоит всего китайского Кунг-Фу».

Второй кадр противостояния ещё не оклемался, но даже в полутьме коридора видно, что признаки жизни на лицо. Ртом при дыхании пузыри изо рта пускает. Ему бы дать минут пять хотя бы, и может быть, что-то наподобие попытки доставания пистолета из подмышечной кобуры изобразит. Вполне возможно было бы бросить его и уйти, для допроса он сейчас всё равно не годится, но плодить врагов за спиной, Константин не любил.

Одной рукой поднял его голову за волосы, второй перехватил шею, а затем мощным рывком свернул её на бок. Раздался характерный хруст, который означал, что с этим парнем действительно «Всё!». Тот же, вряд ли из вредности, скорей нервные окончания в организме сработали, дернулся ещё раз, а потом затих.

– Ника-а! – окликнул в надежде, что ответит.

Молчание. По комнатам прошёлся. Пусто. Девушки нигде не было, но и особого беспорядка не отметил. Когда уже квартиру покидал, ощутил уже знакомое чувство опасности, исходившей с нижнего этажа. Это значило, что на улице стемнело, а так же по его душу следующие гонцы поспевают. Использовать лифт не стоило, посему старым испытанным способом, по лестнице попёрся к последнему этажу, попутно рассуждая по поводу себя любимого, которому своя рубашка естественно ближе к телу была, чем жизнь назойливых исполнителей чужих приказов.

Чем он сейчас отличается от обычного киллера? Кажется, ничем. Хотя, нет. Отличается кардинально. Он, пока не на войне, а среди мирного населения, убивает лишь выборочно и не за деньги. Убивает тех, кому больше не полагается людьми считаться. Под категорию – «маньяк», он тоже не подходит. Хильченков никогда не противопоставлял свою особу всему остальному человечеству. Политическим упырком или агентом чужого влияния, его тоже назвать сложно. Во-первых, калибр не тот, во-вторых, идеи, кроме сохранения страны в которой вырос, отсутствуют. Нынешний мир вегетарианским назвать сложно. Потому, отправив на тот свет посредством пули двух-трёх зажравшихся скотов и десяток-второй их окружения, сделает его только чище. Может, время придёт, оказавшись в чистилище, ему такие убийства именно плюсом зачтутся. Рая не ожидается, но и в аду до следующего перерождения, сотню-две лет скостят…

Вот и люк на чердак или крышу. Раньше как-то недосуг посмотреть было, какого содержания дом у Ники. Замком навесным заперт. Долой замок! Первым делом в квадратное отверстие кейс с винтовкой просунул, следом сам оказался. Эх! Дышаться легко стало, но бодрит. Осень!

Кинул взор в одну сторону, в другую. С крыши восьмиэтажки и не скажешь, что Москва это колоссальный мегаполис. Скорей скопление каменных построек.

Внизу особого мельтешения не наблюдалось. Никто не орал, не командовал. Определился, как спускаться будет. Да тут и альтернатив-то особых нет! Дом далеко не новый, старой атрибутикой пестрит. Потому по лесенке, перебирая ножками и ручками, стараясь чтоб чемоданчик не уронить. Спустился.

На землю пришлось прыгать с довольно ощутимой высоты.

По парку шёл, желтые сухие листья разлетались в стороны при каждом шаге, ветер раздувал полы длинного плаща, трепал отросшие за время вынужденного «отпуска» волосы, а он даже не замечал этого. Мысли путались, перескакивали от судьбы Ники, до места, в котором бы мог пересидеть. Припомнил:

«Сокольники!

Старый район Москвы. Миллион раз перестроенный, старое снесено, новое уже состарилось. В районе Колодезной улицы, в двух шагах от набережной реки Яузы и перегруженной Стромынки, есть место. Тихие дворики, такие патриархальные, с ухоженными клумбами, с детскими игровыми площадками, с голубятнями. Квартал, построенный в 20-30-х годах прошлого века. Там живёт тётушка Анна, мать погибшего сослуживца. Один раз под её крышей можно переночевать. Ему сейчас просто деваться некуда, а отсидеться край нужно. Вот-вот стемнеет, а ведь ему ещё поклажу пристроить.

«Нет. Это