"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

— А то, — при одной мыли о жаренной картошке с тушенкой у меня выделилась слюна.

— Можем еще к картошке пива. Нам недавно «Золотой колос» завезли. Я взял ящик. В кладовке стоит.

— Пиво это хорошо. Тогда по рукам, а сейчас к делу.

История имеет привычку повторяться, словно въедливый учитель устраивает проверку своим ученикам на предмет, как они усвоили изучаемый материал. И похожие друг на друга события повторяются через много-много лет спустя. Нам кажется, что события своей жизни для нас новы и неповторимы, но в том то и дело, что это уже было, только не с нами, а с кем-то другим. Так пятьдесят один год назад было совершено семь убийств. Все убитые молодые девушки, не знакомые друг с другом. Их кажется вообще ничего не завязывало, кроме города проживания Мглова, в котором они родились и прожили до самой смерти.

Две девушки были из обеспеченных семей. Дети НЭПманов, как тогда говорили. Одна семья занималась продажей изделий из кожи — сумок, кошельков, перчаток, в общем кожгалантереи. Другая семья владела бакалейной лавкой. Другие девушки были простого рабоче-крестьянского происхождения. Одна из семьи учителя гимназии, его предки были крестьянами. Одна деревенская девушка, приехавшая во Мглов на заработки. Остальные трудились на заводе.

Тела нашли друг за другом с интервалом в несколько недель. Все тела нашли летом. Но два первых убийства были совершены ранней весной. Все тела были найдены в старых заброшенных домах на окраине города, которые были признаны непригодными к жизни. Хозяева их пропали еще в гражданскую войну. И дома не национализировали, не снесли. Стояли могильниками прежней жизни.

Следствие тогда забуксовало. Потом началось смутное время и кадровые перестановки. В общем, дела сдали в архив как висяки.

— Была у меня мысль написать об этом повесть. Уж очень любопытная история. Кому потребовалось втыкать ветки деревьев в мертвецов. Это явный почерк убийцы. Конечно, расследовать дело пятидесяти летней давности нет никаких шансов. Поэтому я предполагал написать свою версию событий. Я назвал бы эту историю «Дело Садовника».

Рябинин захлопнул тетрадь и положил на стол.

— Почему Садовника? — спросил я.

— Срезанные ветки в ранах, словно садовник в вазу поставил.

Рябинин пожал плечами.

— А были ли еще убийства, кроме этих? Или убийца, твой Садовник, потом на пятьдесят лет успокоился. Согласись, странное поведение.

— Не знаю. Я не проверял. Я тогда увлекся идеей. Начал делать наброски. А потом у меня просто не было времени вернуться к этому моему хобби.

— Надо проверить. Не было ли еще убийств. Ладно на сегодня хватит. Голова итак пухнет.

— Тогда прошу на кухню. Ты чистишь картошку. Я жарю.

— Договорились.

Рябинин принес пиво. Откупорил бутылки и наполнил граненные стаканы. Мы выпили по глотку и приступили к приготовлению ужина.

Думать о деле сегодня я запретил себе крепко-накрепко. Ведь завтра новый день, новые головоломки. Надо было хорошо отдохнуть. Ведь каждый день может оказаться переломным в следствии, или принести новую важную информацию.

Я и не знал тогда, что завтрашний день будет моим последним днем командировки во Мглове. Новое убийство Садовника заставит меня срочно вернуться в Ленинград.

Глава 6

В Ленинград я приехал рано утром. Улицы блестели от прошедшего недавно дождя. Ездили поливальные машины и редкие прохожие торопились на работу. Город пробуждался ото сна. Я оставил во Мглове незавершенное дело. Мне так и не удалось пообщаться с родственниками бухгалтера Ольги Филейко. Я попросил Рябинина встретиться с ними, потом отправить по почте подробный отчет об этой встрече. Если же обнаружиться особенно важная информация, то надо срочно телеграфировать на мое имя в Главк. Меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю из вида. И я должен остаться во Мглове пока не поговорю с родственниками последней жертвы, но приказ Амбарова звучал однозначно: «Срочно прибыть в Ленинград». И зачем я ему так срочно понадобился. Не могли что ли без меня обойтись.

Я заехал домой. Принять душ не получилось. Ванная была занята соседями, но я умылся на кухне, почистил зубы, выпил горький кофе с бутербродом с докторской колбасой, переоделся и направился в Главное управление внутренних дел Леноблгорисполкомов на Суворовском проспекте

— У нас четвертая жертва. Софья Климович, двадцать лет, студентка библиотечного факультета института Культуры, — с порога сообщил мне Степан Пироженко. — Тело нашла мама. Вернулась с ночной смены с молокозавода и обнаружила дочь в квартире. Голая, мертвая. В спине открытая рана с веточкой березы. В общем точно почерк похож…

— Почерк, почерк, — с ядом в голосе произнес Иван Ершов. — Почерковеды недоделанные. Девчонку жалко. Молодая совсем.

— Соседей допросили? Кто, что видел? — спросил я.

— Они жили в отдельной однушке. Так что соседи только по лестничной площадке. Но поквартирный обход ничего не дал. Никто ничего не видел, — сказал Пироженко.

— А мать что говорит?

— С мамой беда. У нее случился сердечный приступ. Ее забрала неотложка. Сейчас в районной больничке. Посетителям вход воспрещен, — сказал Ершов.

— Мегрэ попросил, чтобы мы ознакомили тебя с тем что есть. Папка с делом у тебя на столе, — сказал Пироженко.

Я увидел белую бумажную папку с веревочными завязками на своем столе. Взял ее, раскрыл и углубился в чтение. Протокол осмотра места преступления, протокол осмотра тела убитой, протокол допроса матери убитой (все-таки с ней немного успели поговорить, прежде чем сердце дало сбой), протокол поквартирного обхода. В общем ничего серьезного. Справка о родственниках убитой, справка из института о студентке Софьи Климович. В общем непаханое поле для следствия. Много направлений нужно отработать прежде чем появиться хоть какая-то зацепка. Но пока с предыдущими убийствами это преступление связывала только ветка дерева в ране. Интересно, откуда родом эта Климович? Случайно не из Мглова? Пока что слишком много вопросов и никаких ответов.

— А чего вы в такую рань уже на работе? — спросил я.

— А мы и не уходили. Вчера поздно вернулись с осмотра места преступления. Потом совещание. Потом Мегрэ отправился к начальству. Кокушкин очень жаждал услышать доклад о новой жертве. Сам понимаешь у нас в стране никаких маньяков быть не может. Значит, мы столкнулись с аномалией, которую надо срочно ликвидировать. А мы остались здесь. Метро то уже не ходило. А на такси не по окладу путешествовать. К тому же ни свет, ни заря назад на службу, —