"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

Застолье продолжалось. Пустые бутылки вина сменил громадный самовар, чайник с заваркой и коробка с кубиками сахара, а мясные блюда — восточные сладости: пахлава, шароц, называемый грузинами «чурчхел», огромный пирог с начинкой из масляного крема и сахарной пудры — «гита», и куча каких-то домашних пирожных и печений, названий которых я даже не запомнил. Давид Варданович и Мануш Хачатуровна настойчиво предлагали попробовать каждое яство и очень обижались, когда мы с Денисом пытались отказываться.

Когда поздно вечером нас отводили в бывшую детскую комнату братьев, мы двигались с грацией и скоростью беременных черепах. А опустившись на накрахмаленные белоснежные простыни, сразу вырубились…

— Миша, подъезжаем, — бодрый голос Гурама заставил меня оторваться от воспоминаний.

Я с любопытством огляделся. За высокими заборами виднелись большие дома, больше похожие на дворянские усадьбы. И стоящие рядом машины: волги, новенькие восьмерки, шестерки подтверждали состоятельность жителей.

— Это дачный поселок, — заметив мой интерес, добавил Гурам. — Тут много кто жил, писатели, композиторы, ударники труда, партийные руководители районного масштаба. Люди не первой величины, но достаточно обеспеченные. Сейчас только половина домов занята, в лучшем случае.

— Почему так? — поинтересовался я.

— Кто-то умер, кто-то переехал, — пожал плечами парень. — Некоторые приезжают сюда время от времени, чтобы отдохнуть на пару дней от городской суеты. Постоянно тут мало кто живет: пара семей пенсионеров не больше.

— Занятно, — улыбнулся я. — Получается, поселок наполовину пуст?

— Получается так, — пожал плечами парень.

Тем временем машина остановилась перед побеленным двухэтажным домиком, закрытым кирпичным забором. Из-под ограды виднелись тонкие кроны буков и могучие стволы дубов, увенчанных водопадами зеленых листьев.

— Приехалы, — объявил Вазген, выключив зажигание. — Иды Мыша. Ми тэбя тут подождем.

Я кивнул, открыл дверь и неторопливо вылез, осматриваясь. Увидел широкие металлические ворота со встроенной калиткой и двинулся к ним. Калитка оказалась запертой, и я воспользовался висящим рядом звонком. Воткнул палец в кнопку. Звонок истошно заверещал, сообщая о моем приходе.

Через десяток секунд, щелкнул замок, и калитка медленно, с протяжным скрипом, открылась. Представшая передо мною Каринэ выглядела сногсшибательно. Шелковое черное платье, украшенное изображениями распустившихся бордовых роз, облегало фигуру, подчеркивая достоинства хозяйки: внушительный бюст, натянувший тонкую ткань, гладкую загорелую кожу и открытые плечи, на которых чудом держались две микроскопические бретельки, аппетитные ножки, выглядывающие из-под подола. Черно-красные туфли под стать платью гармонично завершали туалет.

Над внешним видом и макияжем мадам тоже хорошо потрудилась. Памятная, с момента нашей первой встречи, немного вульгарная кроваво-красная помада сменилась менее яркой темно-вишневой, красиво выделяющей чувственные полные губы. Под длинной и кокетливо закрученной челкой, сияли аккуратно подведенные выразительные карие глаза и накрашенные длинные густые ресницы. Густая копна волос цвета воронова крыла облегала хрупкую шейку и волной спадала на плечи.

Я замер, всем своим видом выражая искреннее восхищение.

Каринэ усмехнулась, довольная произведенным эффектом. Посторонилась, пропуская меня в дом.

— Проходи.

Я молча зашел и аккуратно прикрыл за собой калитку.

— Здравствуй, Миша, — низким бархатным голосом поприветствовала меня роковая женщина.

— Здравствуйте, Каринэ, — я благоразумно решил не переходить на «ты». — Вы потрясающе выглядите.

— Знаю, — усмехнулась красавица. — Пойдем в дом.

Интерьер приятно удивил. Никакого примитивизма, однотипности и опрятной бедности, характерной для советских домов и квартир середины восьмидесятых. Оригинальная лепнина в виде ангелочков и распускающихся цветов на потолке, полки-ниши в коридоре, минимум мебели, а та, что имелась, выглядела стильно, современно и явно была заграничной. В гостиной небольшой, но мягкий диванчик с пуфами, рядом круглый журнальный столик. Перед ним толстый бежевый ковер, доходящий до узорчатой решетки, ограждающей кирпичную раму камина. Огромные окна, занимали почти все пространство стены напротив, заливая помещение ослепительно белым солнечным цветом.

Рядом с окнами, четыре тонких стула, расставленных вокруг небольшого прямоугольного стола. На нем гордо высилась литровая бутылка красного мартини «Россо». Чуть поодаль стояли блюдечко с подтаявшими кубиками льда, огромная тарелка бутербродов с маслом и красной икрой, украшенных листиками зелени и ломтиками лимона, открытая коробка шоколадных конфет, гранатовый сок в графине, и какие-то восточные сладости.

В одном углу комнаты раскинула листья компактная пальма, в другом неизвестное экзотическое растение с похожими на лианы ветвями и зелеными побегами. Растения заботливо усадили в огромные горшки с землей.

— Нравится? — Каринэ внимательно наблюдала за мной.

— Потрясающе, — искренне выдохнул я. — У вас хороший вкус.

— Миш, давай на ты, — предложила хозяйка. — Договорились?

— Договорились, — согласился я. — Как скажешь.

— Вот и отлично, — ослепительно улыбнулась мадам. — Подожди секунду, я сейчас.

— Ладно, — я пожал плечами и уселся за стул.

Каринэ появилась через минуту с пачками коричневых купюр.

— Твои деньги, — она положила передо мною четыре стопки сторублевок, перетянутых резинками. Три одинаковой толщины, а четвертая немного поменьше.

— Здесь ровно тридцать восемь тысяч рублей за твои шмотки. Как договаривались. Пересчитывать будешь?

— Зачем? — я придвинул пачки к себе. — Не думаю, что ты меня кинула или неправильно посчитала. Левон Суренович сказал, что вы серьезные люди, а я его слову доверяю.

— Напрасно, — наставительно сказала мадам, присаживаясь на стул рядом. — Ты всё-таки пересчитай, чтобы потом проблем не было. Калькулятор принести?

— Это ты так намекаешь, что считаешь меня дебилом? — ухмыльнулся я. — Количество купюр в пачке умножаешь на сто и получаешь искомую сумму. Для первоклассника пять минут делов…

Через три минуты, я опять окольцевал резинкой последнюю пачку и подтвердил:

— Так точно, ровно тридцать восемь тысяч, тютелька в тютельку.

— Отлично, — хозяйка улыбнулась уголками губ. — Выпьем мартини, обмоем сделку?

— А давай, — задорно махнул рукой я. — С превеликим удовольствием.

Мадам, не торопясь открыла бутылку, наполнила два бокала, поставила один передо мной. Взяла щипчики и добавила по кубику льда мне и себе.

Я подхватил тонкую ножку фужера и встал.

— За что будем пить?

— Первый тост говорят мужчины, — Каринэ лукаво сверкнула карими глазками.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда хочу выпить за обворожительную и безумно прекрасную хозяйку.

— Спасибо, — мадам мило покраснела.

Мы чокнулись бокалами. Холодный мартини приятно освежил горло и мягким облаком растекся по пищеводу, оставив на губах сладкое послевкусие. Я подхватил бутерброд с красной икрой, откусил половину и блаженно зажмурился, наслаждаясь вкусной едой и расходящейся по телу теплой бодрящей волной.

Каринэ придвинулась, уткнувшись коленкой мне в бедро. Розовый язычок облизнул пухлые губки, холеная ручка с алыми ноготками непринужденно накрыла то место, где ноги мужчины соединила природа. Я ощутил возбуждение, ширинка джинсов начала подниматься вверх, вместе с ладошкой соблазнительницы.

— Ого, — деланно удивилась мадам. — А ты Михаил, одаренный парень, во всех смыслах.

— Что есть, то есть, — скромно подтвердил я. — У меня много одаренностей, разных. Ещё никто