Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Браслет экранирует от чугунной ванны. Я случайно заметил три дня назад. Он как будто гаснет или перезагружается, не ясно. — Шон не моргая с восторгом рассказывал мне это так, словно нашел отличную головоломку. — Что, если в этот момент попробовать раскрыть его?

— Ты пробовал? Получилось?

— Нет. До собственного я не дотянусь, к тому же нужны обе руки, а Арт не согласился. Особенно после моей неосторожной фразы, что его током ударит, если вдруг ничего не выйдет.

Я насмешливо фыркнул, хотя мне было ни капли не смешно, и подошел к окну, с силой сжав подоконник. В темноте даже с этого расстояния я мог разглядеть тонкий женский силуэт в здании напротив.

— Ты хоть сам понимаешь, в какую передрягу добровольно вписываешься? — спросил я друга.

— Пока смутно, но уверен, ты мне расскажешь, — ответил он. — А заодно и то, что собираешься делать дальше.

— Ничего, — пожал я плечами. — Страдать.

— Звучит как отличный план. — Шон вытащил из тумбочки полотенце и, накинув на шею, произнес: — Только я в это не верю.

Может, он был прав. Когда я умудрился растерять веру в собственные силы?

— Думаешь, у меня есть шанс все исправить? — спросил я, на самом деле говоря не о своем шатком положении, а о той, чье окно гипнотизоровал все это время.

— А ты хочешь? — задал самый очевидный вопрос Шон.

— Да. — Слово сорвалось с языка само. Потому что никаких сомнений, это было единственным, чего я действительно отчаянно желал. — Но я не знаю, как.

— Я думаю, ты знаешь, — ответил он, а потом скрылся в ванной.

Несколько секунд я гипнотизировал окно ее комнаты, вертя в руках телефон и прикидывая, несколько хуже все может стать в сравнении с тем количеством дров, что я уже наломал, открыл вкладку сообщений и, стараясь ни о чем не думать, написал:

«Я знаю, что все испортил.

Мне плохо… — и по одной букве набрал: … без тебя».

Виола не ответила ни сразу, ни через час.

«Прошу, дай мне последний шанс. Впусти меня обратно…»

***

Окно самой важной в мире комнаты находилось рядом с пожарной лестницей. Закрыв створку, я тихо подошел к кровати, стараясь не напугать, но Виола молча отвернулась к стенке. Мне казалось, если я не почувствую ее в своих объятиях, то умру.

Я опустился на кровать, проскользнул одной рукой под подушку и притянул ее к себе. Раздался тихий всхлип.

Я знал, что после всего, что наговорил, не имел права касаться, не заслуживал прощения, поэтому и не просил его. Но Виола позволяла быть рядом.

Зарывшись носом в шею, я взял ее ладонь, переплетая наши пальцы, ощущая ее дыхание в моих объятьях. Она даже не представляла, насколько важна была для меня. Жизненно необходима.

— Я так зла на тебя, Ник, — наконец произнесла она.

Я крепче прижал ее к себе и тихо прошептал, так, что слова можно почувствовать больше, чем услышать:

— Знаю.

А потом зажмурил глаза, потому что мой мир трясло. Много лет назад он впервые пошатнулся, когда она, будучи еще девчонкой, со всей силы ударила меня, а затем появилась снова и просто перевернула его вверх дном.

Я долгое время считал, что мне никто не нужен, находя в своей свободе покой. Но это было ложью. Облизнув пересохшие губы, я выдохнул и голосом куда более тихим и хриплым, чем обычно, добавил:

— Я соврал.

Осторожно приподнялся и потянул ее за плечо, разворачивая в свою сторону, пока Виола не оказалась подо мной, глядя прямо в глаза. Убрав волосы с ее лица, я погладил большим пальцем щеку, любуясь рассыпанными на ней веснушками. Виола глядела на меня широко распахнутыми глазами. Полными доверия. Такая маленькая, хрупкая, такая одновременно желанная и недосягаемая для меня. Я так скучал. Как мог подумать, что оставить ее будет правильным решением?

— О чем? — спросила она.

Слова вырвались сами:

— Я защищал не тебя, а себя. Все это время...

В её глазах блестело что-то такое испуганное и сомневающееся, но такое искреннее, надеющееся не обмануться, что хотелось броситься вперед и поцелуями вытравить этот страх, доказать, что на этот раз я не подведу, больше никогда не брошу.

— Я знаю, Ви, ты боишься, что я снова исчезну...

Она продолжала смотреть мне прямо в глаза, и показалось, что в ее взгляде, затмевая наивность и теплоту, вдруг мелькнула угроза: «Только попробуй не оправдать мое доверие», и захотелось улыбнуться. Но собравшись с силами, я произнёс то, что должен был сказать в самом начале. Чистую правду.

— Но я тоже боюсь. Боюсь, что ты уедешь и забудешь обо мне… — Виола, закрыв глаза, покачала головой. — Пусть не сразу, — добавил я. — Но пройдет время — месяц, два, год, и ты поймешь, что я был прав.

Виола приложила палец к моим губам.

— Ты же понимаешь, что я должна была уехать через три дня, а осталась на две недели. — шепотом сказала она. — Из-за тебя.

Это правда, подумал я. Из-за меня. А жила бы нормальной жизнью в Лондоне. Не исключено, что она уедет и больше не вернется.

— Ник, скажи честно, ты бы хотел, чтобы я осталась?

«Больше всего на свете!»

— Я не хочу, чтобы ты бросала учебу. У тебя есть мечта, и ты должна использовать любой шанс, чтобы она сбылась. Поэтому поезжай. А я никуда не денусь.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторил я следом, обнимая.

Виола положила голову в ямку между моим плечом и грудью и закрыла глаза.

Она заснула почти моментально, а я лежал и долго смотрел на нее, впитывая запах и ощущения тела, прижавшегося к моему.

Из окна крохотной комнаты не было видно ни звезд, ни огней города. Только угол крыши, на котором я сидел этим вечером. И небо.

И наконец-то не было туч.

***

Мы с Виолой попрощались на рассвете, и еще до восхода солнца я покинул ее комнату. Арт явился под утро и, судя по данным передатчика, ночевал либо у кого-то из парней, либо в отеле неподалеку.

Он продолжал делать вид, что не желает разговаривать со мной, а я морально готовился к долгим извинениям. Но только не сейчас.

Последняя неделя полностью лишила сил. Из-за хронического недосыпа в голове стоял легкий туман, а