В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

Он — тёмная лошадка, но я каждой клеточкой себя отказывалась верить в его причастность!

Так как же быть тогда? Ни один из вышеперечисленных не мог быть моим мастером, но убить людей в парке — легко и непринуждённо. При желании, конечно.

Отняв полотенце от лица, я уставилась в закрытую дверь ванной комнаты. Нападение в парке спланировал тот, кто меня обратил.

Он провёл обряд, только я этого не помню. Но как это возможно? Разве что….

В сознании вновь всплыл образ Тайлера, в голове зазвучал его голос — мягкий, согревающий смех.

Меня окатило волной тепла, окутало ароматом его кожи. Все мысли из головы выветрились разом. Я зажмурилась и тряхнула головой. Не время, Кира!

Чем сильнее я старалась о нём не думать, тем ярче становились воспоминания. Как будто кто-то пробрался в разум и не давал размышлять.

Хозяин?

Эта мысль вонзилась в сердце раскалённым ножом. Сила вспыхнула в груди и росла, разбухала, пока кожа вновь не засияла.

В глазах забрезжил белый свет, воздух остыл и загустел. Гнев заструился по венам и вырвался изо рта воплем, из тела — порывом горячего ветра.

Дверь с треском сорвалась с петель и вылетела в спальню. Звон стекла, что-то свалилось на пол, и резко наступила тишина.

В первую минуту я подумала, что оглохла. Сила схлынула, и в комнату вернулось тепло. В голове не осталось ни единой мысли. Чудесно.

Гнев прогнал наваждение, и я могла вздохнуть с облегчением. Повесив полотенце сохнуть, обнажённая, пошла в спальню.

Ноги дрожали — то ли от страха, то ли от выплеска силы. Разбитая дверь лежала грудой досок посреди комнаты, вокруг неё блестели осколки стекла.

Я присела рядом и подняла с пола разбитую раму со своим фото в голубом плаще. К счастью, сам снимок не пострадал. Он — это всё, что осталось у меня от прошлой жизни.

Поставив его обратно на камин, я направилась к шкафу, переступая через битое стекло и щепки. Неужели это сделала я?

В состоянии лёгкого шока я раскрыла створки и сняла с вешалки тёмно-синюю кофточку и голубые джинсы. Из ящика комода достала чёрное белье.

Я смутно соображала, куда собираюсь — не ожидала от себя такой мощи. Не думала, что на такое способна.

Высушив волосы феном, наскоро накрасила ресницы, надела наплечную кобуру с «глоссом», сверху — чёрную хлопковую ветровку.

Обулась в чёрные кроссовки и, схватив ключи с комода в коридоре, покинула квартиру. Нужно было проветриться. Не могла я сидеть дома и смотреть на загубленную дверь.

А, может, что-то ещё…. Странное чувство свербело в груди и гнало меня из дома.

Сев в машину, погнала, куда глаза глядят. Так я считала, пока не затормозила перед мастерской Тайлера. Твою же мать!

В окнах не горел свет, и вид у здания был совершенно заброшенный. Я заглушила двигатель и вышла из машины. Луна горела над лесом серебряным костром.

Воздух почти светился. Трава в поле шелестела на ветру, как сухое море. Ни живой души на целую милю, ни единого фонаря.

Я спустилась с дороги и подошла к двери, повернула ручку. Дверь поддалась. Открыв её, я с минуту стояла и смотрела в темноту мастерской.

Запахи краски и машинного масла впитались в стены, после свежести ночного воздуха она сшибали с ног. Чуть помедлив, я решилась войти.

Доски под ногами поскрипывали, хотя ступала я медленно и осторожно. Ничего здесь не изменилось с последнего моего визита, разве что стало чуть чище.

Издалека послышался звук приближающегося мотоцикла. Я поторопилась выйти и зацепилась штаниной за гвоздь.

— Твою мать, — прошипела в тишине и наклонилась, чтобы высвободиться и не порвать джинсы.

В сознании вспыхнуло воспоминание — не моё, чужое. Рукав чёрно-синей клетчатой рубашки зацепился за ветку и порвался.

Мужчина в спешке дёрнул рукой, оставив клочок ткани висеть. Видение оборвалось, я выпрямилась, моргая в темноте.

И вышла на улицу, когда Тайлер тормозил перед моей машиной.

Глава 59

Заглушив мотор, он поставил мотоцикл на подножку и слез с него. Я замялась у двери, глядя на парня в ореоле лунного света. Это придавало ему вид мистический и захватывающий дух.

Тайлер направился ко мне, но на краю дороги замер.

Подавив желание броситься на шею, я глядела на парня и силилась понять, что происходит. Мы не были парой — в полном смысле этого слова.

Но некие чувства нас всё же связывали.

Часть меня рвалась к нему, а я отчаянно сопротивлялась. Болезненная, мучительная тяга к парню пугала. Я готова была признать, что не равнодушна к Тайлеру, но не хотела испытывать такого неумолимого желания прикоснуться к нему.

Было в этом нечто неправильное….

— Что-то случилось? — спросил он чуть встревоженно.

И сделал ещё один неуверенный шаг навстречу.

— Не знаю, — честно сказала я, пожав плечами. — Вроде нет. Просто захотелось приехать.

— А я ждал тебя на пляже, — как-то нервно улыбнулся он и спрятал руки в карманы куртки, будто не знал, куда их деть.

— И это в век мобильных телефонов, — пробормотала я, невольно улыбнувшись в ответ.

— Оказалось, я потерял записку и не сохранил твой номер, — он иронично вскинул брови. — А под окнами сидеть — не лучший способ завоевать твоё внимание.

— Прежде тебя это не смущало, — усмехнулась я. — Мог бы у Адама поинтересоваться.

Он опустил голову, смеясь. А когда вновь посмотрел, сердце пустилось вскачь. Я медленно пошла к нему, не в силах больше сопротивляться.

— Может, лучше уедем отсюда?

— Почему? — удивилась я и остановилась.

Нас разделяла полоса лунного света и загустевший воздух. Кто больше нервничал — Тайлер или я?

— Не самое романтичное место, — поморщившись, проронил он.

И улыбнулся, но напряжение не ушло. Оно исходило от парня волнами.

— А по-моему в самый раз, — чуть слышно возразила я, всматриваясь в его лицо. — Мне нужно кое-что сказать тебе, Тайлер.

— Это не подождёт? Мы могли бы поговорить в более… приятной обстановке.

— Ты так и будешь там стоять? — я начала раздражаться.

Он пошёл ко мне, не вынимая рук из карманов. Я затаила дыхание, в груди вспыхнуло и затрепетало от предвкушения.

Кожа помнила прикосновения рук Тайлера, на губах появился вкус его поцелуя. Он остановился, посмотрел в глаза и тут же отвёл взгляд, осматривая пустынную дорогу.

У меня защипало глаза — от нетерпения и… злости. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

— Что-то случилось? — повторил он, понизив голос, и всё же взглянул на