Алые крылья гнева - Галина Дмитриевна Гончарова

на самой границе огня и чистого пола, и почему-то дальше нее пламя не распространялась. Она заворачивалась в огонь, как в плащ, она явно… была с ним заодно, была частью огня, но…

— Сделать?

Панкратов мелко крестился и кажется, бормотал то ли молитву, то ли просто матерился. Крест, вон, вытащил, да такой, что им убить можно. Женщина на него даже не посмотрела.

Не нечисть? Да плевать, им бы людей спасти, а там хоть бы и чертовка с рогами. Кажется в этом, в фильме, где кот на люстре качался, там черти огнем и управляли? Да?

Да и плевать! Три раза! *

*- Дима вспоминает сцену из «Мастера и Маргариты», уж как смог, так и вспомнил, прим. авт.

— Я не могу сожрать огонь, — разъяснила женщина. — Он уже есть. Я могу собрать его и сбросить куда-то. Куда можно, чтобы никому не навредить?

Дима огляделся.

В такой постановке вопрос выглядел адекватно.

А правда — куда?

Если взять обычный двор, обычного дома…

— Огня будет много?

— Достаточно.

— Ты его сможешь придержать какое-то время, или тебе его надо будет перенаправить сразу?

Что-то взвизгнул Панкратов. Дима на него даже не посмотрел.

Женщина долго не думала.

— Минут пять у меня будет, больше вряд ли.

— Димка, смотри! Вот тут, по карте! Где Сельская, — ткнул пальцем в нужном направлении напарник.

— Точно!

Димка едва не подскочил от радости.

Есть в любом городе такое явление, как стихийные свалки. Вот выбирает народ себе пустырь, или овраг, или еще какое место неудобное, и ну туда всю помойку тащить! Да не ведра с очистками картофельными, а что-то массивное, вроде кроватей, матрасов, холодильников…

Вот, до такой стихийной свалки тут если гнать, как раз минут пять и будет.

И городу хорошо, утилизация. И женщине… наверное.

— Мы тебя довезем. Только с огнем…

Далина кивнула.

— Готовьтесь. Гнать надо будет БЫСТРО! Не удержу — всем хуже будет.

А потом развернулась к огню.

Олег бросился к машине. А Димка смотрел. И видел… невероятное!

Вот женщина протянула руки — и огонь вдруг пополз к ее ладоням. Струями, языками, отдельными всполохами и протуберанцами, он собирался вокруг ее рук, наматывался, словно клубок, вот уже и кистей не видно, так ярко он светится, но… его становится меньше. И Дима даже отсюда видит, как гаснут языки пламени на верхних этажах, как они… да-да, они сползаются, словно змеи в брачный сезон, они так же сплетаются вокруг женщины, и чем больше огня, тем труднее ей приходится, вот, и брови сдвинуты, и по щеке из-под белой бейсболки катится капля пота. А огня все меньше и меньше. И дым отлично выдувается ветром.

Если ничего не горит, его же и не прибавляется!

Вот обе ладони уже полностью скрылись в огне, а последние струи словно нехотя сползают со стен, медленно извиваются, наматываются на ладони женщины, она осторожно сводит их вместе — и между ладонями уплотняется огненный шарик. А огня больше нигде и нет.

Вообще нет.

Только гарь на стенах. Дым еще, вонь, но это быстро проветрится, это исправимо. Главное — ничего больше не горит! А женщина делает шаг назад.

— Не… удержу долго.

Другого приглашения Диме и не надо.

— Помочь?

— Сама.

Женщина делает шаг к машине, второй…

Панкратов словно из канализации воздвигся.

— Ку-да⁈

И Дима не выдержал. Видно же, девчонке этой плохо, кем бы она ни была, вон, губа прикушена, капля крови по подбородку ползет…

Да гори оно все ясным пламенем!

Удар получился точным — в подбородок капитану. Только подошвы в воздухе сверкнули, а куда идиот улетел Дима и не видел. Он старался всех распихать, чтобы никто не помешал этой женщине. Скорее, в машину, вот, на заднее сиденье…

— Олег, ГОНИ!!!

* * *

До пустыря они долетели не за пять минут — за три с половиной. А сколько правил нарушили, там и считать не надо.

Все. Может, еще и немного сверху. Да и плевать, важно, что женщина на заднем сиденье бледнеет с каждой секундой, а шарик между ее ладонями все ярче, и жарче, и маленькие язычки огня обвиваются вокруг запястий, и пытаются уползти на обивку, на одежду, а она держится, просто стискивает зубы, и даже прядь волос, которая ей на лицо упала, не поправляет, хотя та лезет в глаза и неприятно липнет к коже.

Вот и пустырь. Олег затормозил со свистом, Дима вылетел и сразу же распахнул дверь.

— Вот…

Далина едва выбралась из машины.

Да, это тоже надо, но тяжело, как же ей тяжело… машину снимать было легче. То есть людей… а, уже неважно!

Потому что шарик с угрожающим воем летит в направлении пустыря, и оттуда с таким же воем разбегаются бродячие собаки. А шарик падает строго посередине — и взвивается пламенем!

Его собрали в ладони!

Ему не дали расползтись, а он так старался, он так хотел, он ждал, он надеялся, он…

Он взлетает на высоту чуть ли не девятиэтажки — и оттуда обрушивается огненным дождем. Проливается на пустырь, жадно, с воем пожирает мусор, старую технику… тут что-то останется, кроме пепла?

Дима и Олег сами не поняли, как оказались в машине. А уж куда делась та женщина, они и вовсе не сообразили. Только что была рядом — и нет. Словно ее пламя сожрало. Может, оно и к лучшему?

Им бы сейчас ее надо назад везти, объясняться, что она, кто она, а ей это, похоже, ни к чему?

Вот и не надо.

Мужчины переглянулись. За их спинами пламя пожирало старый мусор. До земли. До золы.

— Ты ее запомнил? — тихо спросил Дима.

Олег потянулся к видеорегистратору, и демонстративно нажал кнопку сброса. Задержал палец.

— Димк, беда. У меня такой сбой… или сломался, гад?

— Сломался, — Димка со своей стороны, ему так было удобнее, вытащил карту памяти, и переломил пополам, а обломки выронил на землю. Еще и каблуком притоптал. — Вот беда-то?

— Да, не угадаешь…

На парковку с воем влетела машина гаишников. *

*- да, я в курсе официального названия, но есть же и народные, прим. авт.

Чуточку забегая вперед, отписываться парням пришлось долго. Но оба стояли на своем. Ничего не знают, не видели, не поняли, не заметили… так точно, дураки!

На том начальство и отстало. Премию, правда, им не дали, но люди-то живы остались! А