Пробуждение - Егор Аянский

— Два… Два с половиной километра. Если выйти сейчас… можно успеть до темноты.

— Значит собираемся.

Одел его потеплее, благо вещей тут было навалом, после чего начал комплектовать рюкзак. Место нужно было экономить, так что основной отсек я забил пакетиками с питательным порошком. Боковые карманы заняли компас, фонарик, зажигалка, механические часы и прочая необходимая мелочь, которую удалось здесь найти.

— Константин…

— Чего?

Он указал взглядом на самую верхнюю полку:

— Там есть спецкомплекты… В них поваренная соль… таблетки хлорида калия и лития. И набери побольше воды — пить придется чаще… обычного.

— Они помогут нам продержаться?

— Помогут. Поверь…

— А разве все эти хлориды в аномалии не исчезнут, как остальные металлы?

— Исчезнут… но не так быстро, как свободные… ионы из организма. Пару суток жизни мы… добавим.

— А кальций с железом откуда возьмем?

— Если дело дойдет до… до разрушения крови и костей — нас уже ничего… не спасет.

В итоге мне пришлось вытащить часть порошка, чтобы освободить место под дополнительные бутылки с водой. Я подобрал нам подходящую одежду, не особо стесняющую движения и еще раз тщательно осмотрел собранный скарб. Страшновато было себе представить, как все это уместится на моем горбе вместе с парализованным Кудрявцевым, но альтернатив просто не было.

— Бинокль сходи проверь… Вдруг целый.

— Какой бинокль? — вздрогнул я.

— В сарае… Среди хлама лежит… Где колесо.

Я выскочил на улицу и бегом помчался к куче металлолома. Наличие такой потрясающей штуки в нашей ситуации могло стать настоящим подарком.

Черный смятый футляр обнаружился под одной из покрышек — неудивительно, что я пропустил его при первом осмотре. Бережно извлек из него оптику и осмотрел со всех сторон:

«Восход-2 M ×15 »

Это типа пятнадцатикратное увеличение?

Недолго думая, решил устроить пробный тест. Правый монокуляр оказался разбитым, а вот левый работал исправно. Тщательно осмотрел горизонт на предмет дронов и беглых трупоедов, но ни тех ни других обнаружить не смог.

Вот и славненько. Надо будет отпилить нерабочую половину ножовкой. Тогда он влезет в карман камуфляжа и сэкономит место в рюкзаке.

— Ну что, готовы прокатиться, Николай Евгеньевич?

— Зря геройствуешь, — вздохнул он. — Со мной… далеко не уйдешь.

— Вы правда считаете, что у меня хватит наглости оставить вас этим уродам?

— Есть небольшой шанс, что эти «уроды» меня… в больницу отправят.

— Предпочитаете, чтобы вас казнили живым и здоровым?

— Нет конечно, но…

— Ну вот и молчите!

Ходьба с человеком на загривке оказалось куда более сложным испытанием, чем представлялось изначально. Несмотря на относительно небольшой вес Кудрявцева и превосходную физическую форму, я очень скоро начал выдыхаться. К тому же рюкзак и лежащая, внутри него экипировка постоянно напоминали о себе, заставляя периодически останавливаться: то ремешок натрет, то какой-нибудь предмет уголком в спину упрется… И если изначально я предполагал, что мы доберемся минут за тридцать, то теперь был рад успеть хотя бы за час.

Впрочем стоит отметить и положительные моменты. На горизонте до сих пор не появилось ни одного нового дрона, и это вселяло надежду.

— Готовься. Мы заходим в аномалию.

— А? — я рассеяно поднял взгляд и замер от неожиданности.

В этой точке маршрута лесополоса резко обрывалась, превращаясь в песчаную пустыню. Граница между двумя природными зонами была настолько четкой, что складывалось впечатление, будто кто-то отчертил ее по линейке. Сразу за мертвой пустошью виднелся безжизненный горный массив. Ни деревца, ни травинки, ни даже пятен мха; только голый желто-коричневый камень, пронизанный черными дырами бесконечных пещер и разломов.

Мне невольно захотелось остановиться — двигаться дальше было попросту страшно.

— Разве растениям нужны металлы?

— Нужны, — отозвался ученый.

— А с землей что произошло?

— Структура почвы осень сильно меняется без металлической основы. Магний, калий, алюминий исчезают и остается вот такой рыхлый песок.

— А на чем тогда держаться эти ваши норы? Почему они не осыпаются?

— Осыпаются, но не везде. Значительная часть Приморского хребта состоит из силикатов, которые сохраняют свою структуру даже лишившись металлосодержащих пород. Правда они довольно хрупки, и это еще одна причина, по которой люди Щербакова отказались от исследований — обвалы здесь случаются часто.

— Мне кажется или вам стало легче говорить?

— Легче. Значительно.

— Значит паралич скоро начнет отпускать.

— Надеюсь…

Я снова двинул вперед, концентрируясь исключительно на дороге. Здесь не было ни птиц, ни насекомых, ни ветра, ни даже запахов. Только мертвая тишина, позволяющая погрузиться в себя и меньше обращать внимание на нечеловеческую усталость.

Горы приближались. С этого расстояния я уже отлично видел их изрезанный рельеф и отдельные пещеры, что позволяло выбирать наиболее пологие участки для подъема.

— Слышишь гул сзади? — оторвал меня от размышлений Кудрявцев.

В его голосе прозвучала тревожные нотки, заставившие навострить уши.

— Не-а, не слышу. Но я ведь без фали. Думаете дрон?

— Да, и кажется тяжелый. Нужно срочно поискать убежище.

Перехватил ученого поудобнее, чуть изменил положение рюкзака и прибавил шагу. Идти в горку было на порядок тяжелее, но близость долгожданного отдыха придавала сил, да и до первых нор уже было рукой подать.

Должен успеть.

— Фух… Привал!

Я опустил свою ношу на землю и посветил фонариком внутрь крупной дыры. Взгляду предстал относительно просторный карман около трех метров глубиной. Стены гладкие, пол ровный. Никакой тебе сырости или паутины.

Идеально!

— Что там? — поинтересовался Кудрявцев. — Пещера?

— Грот. Не очень большой, но мы поместимся.

— Размер не важен. Нам от наблюдения с воздуха спрятаться главное.

— Спрячемся. Шевелиться уже можете?

— Нет, вообще конечностей не чувствую.

— Понял.

Я подтащил его поближе ко входу, а сам залез внутрь скалы. Разместил у стены рюкзак, расстелил на полу вещи, после чего ухватил ученого за подмышки и на последних крохах сил затянул внутрь.

— Спасибо, Константин.

— За что?

— Что не бросил.

— Ай, забейте, — отмахнулся я. — Лучше скажите: вы хоть примерно понимаете, где мы?

— Понимаю. Сейчас нам нужно продолжать двигаться вверх. Доберемся до вершины хребта, а оттуда уже будет виден Байкал. Дальше… дальше будт прощ… ес…ли… не умр…ем.

— Эй! С вами все в порядке? — напрягся я.

— Очнь… спть хчется, — пробормотал он неразборчиво.

— Тогда спите. Хватит разговоров.