Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

Внезапно кто-то снес ее с меня. Двое покатились по земле. Я сел и с удивлением понял, что людей на поляне стало больше. Пуля, выпущенная кем-то из протекторов, пробила плечо третьего падшего, и тот вскрикнул от боли. Дан, который и спас меня, пропустил удар Арии, и лезвие веера глубоко вошло ему в руку над правым локтем. Но он не закричал, а, воспользовавшись моментом, наставил на Арию манипуляционный круг, так что ее с огромной скоростью отшвырнуло на камни. Она так сильно приложилась головой, что тут же потеряла сознание.

Последним очагом битвы оставались Сара и Грей. Внезапно одна его рука покрылась Тьмой, а другая – Светом. Оба манипуляционных круга сработали, и два эфира устремились к Саре. От Света она увернулась, но Тьма ударила ее в колено. Протекторшу сбило с ног, и Грей бросился на нее. Однако его атаку прервали два точных выстрела светозарного огня. Падший едва успел уклониться – один сноп Света прожег полы его мундира, а второй, пройдя в каких-то сантиметрах от головы, врезался в дерево, которое прожег желтым пламенем. Квинтэссенции обоих исчезли. Падший со злостью посмотрел сначала на огонь, потом на возникшего рядом с Сарой протектора, после чего понял, что пора отступать.

– До встречи, Лев, – выдал он, разбивая транзит. В тот же миг третий падший оказался возле Арии и, подхватив ее, развеял вокруг себя фиолетовый дым. С юга заревели сплиты. Светлые звезды, их было так много…

Перед глазами у меня все ходило ходуном, с правого виска по щеке стекала серебряная кровь. Несмотря на серьезное ранение, Дан метнулся к Фри, и я последовал за ним, игнорируя головокружение. Фри жмурилась, силясь разжать веки. К счастью, она была жива. Дан же, стиснув зубы, зажимал глубокую рану на руке.

– Тебе нужно срочно это залатать, – протараторил я, как всегда, не в силах выносить и мысли о серьезных ранениях.

– Жить буду, – выпалил Дан.

И только после этого я обратил внимание на ругань позади себя.

– Кто тебя просил лезть?! Я сама должна разобраться с Фарадеем!

– Да ты однажды кони двинешь из-за своей вендетты!

Этот голос.

Меня парализовало. Я не верил своим ушам, сердце замерло. Ошибка, нет, не может быть, просто галлюцинация от удара по голове. Медленно, растягивая мгновения, я обернулся к Саре и ошеломленно посмотрел на стоявшего рядом с ней человека. Вид неопрятный, растрепанные черные волосы. Без ран, цел и невредим.

Но я же видел…

– Стефано! – окликнул его Дан, продолжая удерживать кровоточащую руку. – Подсоби с лечением!

Стефан оторвался от перепалки с Сарой и обернулся. На плече его мундир был порван и темнел от засохшей крови. Как раз туда его ударили лезвием, а значит, мне не почудилось. Я задержал изумленный взор на его лбу, куда выстрелила Ария. Но там не нашлось ни шрама, ни даже крови. Невозможно. Стефан ведь был мертв…

Стеф быстро подошел к нам, на ходу швыряя Дану манипуляцию. Сара захромала следом. Темный эфир прожег ее штанину в колене, и кожа в месте ранения неприятно почернела.

– Заткни фонтан на руке, – бросил Водолей Дану и начал осматривать Фри. Потом зло чертыхнулся. – Ты-то жить будешь, обойдешься шрамом, а вот с ней дело плохо. Заряд был сильный. – Стеф послал в небо синий сигнал. – Мемора придет с минуты на минуту.

Он ни разу не посмотрел на меня, а я продолжал таращиться на него, как на призрака, пока он осторожно восстанавливал Фри с помощью манипуляционного круга.

Внезапно я вышел из ступора, будто кто-то вновь запустил время.

– Ты же…

– Заткнись, – ровно проворчал Стефан, не отвлекаясь.

– Но я видел!..

Он метнул в меня озлобленный взгляд, который говорил, что если я скажу еще хоть слово, то он выпустит в меня всю обойму.

Я подался вперед, хватая его за руку. Правила гласили, что души не возвращаются.

Но меня обволокла чудовищная метель, и сквозь проступившие от сильного ветра слезы я увидел впереди темный силуэт дерева. Именно от него и доносилось то пробирающее до костей тиканье.

– Да какого хрена ты творишь?! – Стеф сердито вырвался из моей хватки.

Я ничего не понимал. Так и остался сидеть в глубочайшем потрясении. Это был он, без сомнений.

Появление Меморы нас отвлекло. Сплиты подвывали уже совсем рядом, но звезда этих звуков будто и не замечала. Все ее внимание было приковано ко мне.

– Всепроникающий Свет, как я рада, что вы живы, – выдохнула она и, как только я поднялся, положила руки мне на плечи. – С тобой все хорошо? Как Антарес?

– Все отлично, – уклончиво заверил я. – Нам сейчас же нужно отправляться в Соларум. Я кое-что вспомнил. И это нужно проверить.

Ее руки до боли меня сжали.

– Ты вспомнил что-то о Верховном?

– Думаю, да.

Я ощутил странные колебания, исходившие от ее души. Взгляд Меморы переменился, задержался на мне, будто она пыталась прочесть мои мысли. Только после этого она достала транзит. Он переместил нас шестерых на первый этаж Сол арума, в темные коридоры с комнатами адъютов.

Стеф огляделся:

– А к Лазарету нельзя было?

Он осторожно поднял Фри и перенес ее на диван неподалеку. После обернулся к Дану:

– Приведи комету.

– Я должна быть рядом с ним, – заявила Сара. – Рядом с Антаресом.

Но Дан вдруг строго на нее посмотрел:

– Ты ходить еле можешь, куда тебе по ступеням? Сделай пару шагов, ни разу не оступившись, тогда и поговорим.

Сара хотела возразить, но не смогла. По ее взмокшему и искаженному от боли лицу я видел, как ей невыносимо опираться на раненую ногу. Она обернулась ко мне и неожиданно протянула мне руку на прощание. Дружеский жест, но я колебался. Мне отлично помнилось, что с ее душой было что-то не так.

Я ответил на рукопожатие и мигом утонул в черноте. Воздух казался густым, как глина, и пахло здесь паленым. Послышался треск. Я оказался посреди ржаного поля. Стояла ночь, но ни луны, ни звезд на небе не было видно. Единственным освещением тут служили костры, горящие в поле тут и там, да и они едва ли что-то освещали. На некоторых колосьях ржи я заметил бумажных журавликов, на каждом из которых стояла цифра. Я нервно огляделся, чувствуя, словно нечто ледяное подкрадывается ко мне со всех сторон.

Эмоции и чувства у нее отсутствовали. Каждый человек, даже самый апатичный, пестрит ими, но в душе Сары все казалось мертвым. И тут я увидел Центр ее души – красно-белый