Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

спрыгнула с постели и подошла к зеркалу. Лицо заспанное и немножко припухшее, но это её даже красит. Она задрала ночную рубашку по самое не могу, разглядывая себя… ну ведь все же на месте. Грудь не висит, живот плоский, талия в наличии, бедра без целлюлита…

Сзади кашлянули.

Она рывком натянула ночнушку на попу и оглянулась.

— Цирцея! — воскликнул Феликс. — Медея! Я отравлен твоей красотой!

— Дурак! — сказала Зоя почти ласково.

* * *

Эта первоначальная неловкость нас сблизила. Когда увидел многое, скрывать меньшее смысла больше нет, и Зоя щеголяла передо мной в короткой ночнушке, периодически вызывая приливы крови в паху и становление моей флейты «на караул». Я старательно пытался не пялиться на её округлые, очень женские формы. Внутренне я понимал, что мы хотим одного и того же, но что-то сдерживало, чтоб сделать первый шаг — ощущал, что преждевременное примитивное спаривание станет холостым выстрелом.

Мы пили чай с печеньками в маленькой кухне, где над столом висело фото Зоиной дочки, светленькой конопатой девчушки. Зоя, что-то рассказывала о себе, я рассеянно слушал, время от времени вставляя междометия и кивая, чтоб показать заинтересованность к теме. Потом встал вопрос, что делать дальше. У неё был выходной, я тоже свободен до вечера.

Романтично вздыхать — женский козырь, а мужчина должен владеть инициативой. Предложил ей посетить кафе. Она молниеносно согласилась — официантке стать посетительницей — бальзам на душу.

Проявив сообразительность, Зоя предложила посетить кафе «Емелина уха» рядом в «Речпорту». Открытая веранда, вид на реку и все такое.

Такси в этой глуши было не поймать, поэтому передислоцироваться нам помог автобус номер восемь.

По утреннему времени посетителей почти не было. Я заказал ей шампанского, себе сто пятьдесят коньяку. Для сопровождения два мясных ассорти и несколько сыра.

Согласен, пить с утра непедагогично, но в данном случае (я это чувствовал подкоркой), цель оправдывала средство.

Первый тост за провидение, что послало сие наваждение. О, Зая! Второй, поинтимнее, за приятное будущее. После третьего, перешел к прозе: изложив личную позитивную жизненную позицию:

— В жизни все должно быть, Зоя! И быть все должно не иначе, как прекрасно! Но прожить ее надо так, как подсказывает чистое сердце! То есть любить ближнего. Кто к тебе сейчас ближе всех — того и люби! И не как-нибудь, а так, чтобы не было мучительно больно!

Зоя молча соглашалась с моей пургой, а я смотрел на неё и отмечал, что с каждой выпитой мной рюмкой коньяка она становилась краше и менялась внешне. Высокие скулы заострялись, придавая лицу надменность и благородство, в лисьем разрезе глаз мерцало задумчивое спокойствие.

Она спросила про мою жизнь. Я в течении десяти минут старательно врал, а она старательно делала вид, что верит и соблазнительно млела. Когда коньяк закончился, я было начал думать, что дальше, но Зоя меня опередила, сказав, что на «Речпорту» есть лодочная станция. Можно взять лодку в прокат и покататься… такая погода!

Это предложение вызвало во мне нехилый энтузиазм — эк жыж.

Расплатившись по счету и захватив бутылочку портвейна «Ливадия», я повлек Зою в экзотическое путешествие.

Мы шли молча и скоро, будто по делу, хотя оба знали цель. И это возбуждало.

День был будничный и пляж пустовал, не считая стайки ребятишек.

— Мне пожалуйста судно, часика на два-три, — сообщил я лодочнику, небритому мужику неопределенных лет и абстинентного вида, что восседал в будке у входа на пляж и грыз семечки.

— Какую лодку будете брать? — измученным голосом отреагировал тот, не делая попыток встать.

Я понял, нужна дополнительная стимуляция трудовой деятельности.

— Желательно без пробоин, — и выудив из заднего кармана джинсов портмоне извлек оттуда червонец. — Можно без сдачи, но побыстрее.

Сказать, что лодочник оживился, значит, ничего не сказать.

— Лодочку я бы вам посоветовал взять пластиковую. Последнее слово техники. Они намного легче, чем деревянные и ходче. Сил меньше потеряете на греблю, на другое, в рифму, больше останется.

Он похабно хохотнул, с пониманием глянув на мою спутницу, выбрался из будки и поманил меня за собой.

— Пойдем, весла выдам.

Я передал бутылку Зое и отправился за старым сатиром.

— Вот эти бери — самые легкие, — указал он мне на пару весел и хохотнул еще похабней.

Чему он так радуется? Складывалось впечатление, будто это он, в компании красивой девушки, отправляется на прогулку в тихую заводь, где трещат кузнечики и аромат полевых цветов дурманит голову.

Хотелось сказать: «Я убью тебя, лодочник!»

Хотя, нет, конечно, радость его куда более прозаична — едва мы отчалим, закроет он свою будку, метнется кабанчиком в ближайшее сельпо и прихватит там себе подружку — заветную сорокоградусную поллитровку и сольются они в любовном экстазе.

* * *

Мы отплывали от деревянного причала под крики ребятишек и отеческие с подвохом, взгляды лодочника. Зоя сидела на корме, баюкая бутылку «Ливадии». Ветерок, гулял под подолом ее легкого платья, изредка открывая мне соблазнительную глубину между белоснежных ляжек.

Я размашисто греб, от нечего делать, таращась по сторонам. По обеим берегам тянулись великолепные заливные луга. Руки мои были заняты, оставалось трепать языком.

— Куда мы плывем? — спросил я.

Она ответила не сразу. Выдержала паузу, за которую распустила волосы и встряхнула головой, давая локонам расправиться.

* * *

Зоя смотрела на Феликса и чувствовала горячие токи. Возникнув в глубине тела, они крепчали, приливали волной к голове, туманили взгляд. Она кашлянула, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

— Недалеко, есть одна бухточка… Детьми, я с двоюродным братом и другими пацанами, брали у деда лодку и отправлялись в путешествие по заводям и протокам. Купались, ловили молодых щучек петлями. Знаешь, как это?

— Нет.

— Просто. Из самой тонкой струны делается затягивающаяся петля. Свободный конец наматывается на тростинку… Щучата в заводях охотятся на головастиков и мелких тритонов. Караулят их, ждут неподвижно. Пацаны осторожно, заводят на него петлю, резко дергают и щучонок в лодке. Петлю ослабишь, а зубастика в калошу, чтобы по лодке не прыгал. Если цапнет за ногу, мало не покажется. Наловим с полведерка и на берег уху варить. Варила я всегда… я одна там девчонка была. Вкуснотища!

* * *

Лодка ткнулась в песок. Я спрыгнул в воду и вытянул нос лодки на мелководье. Призывно протянул руки. Зоя поднялась с кормы и неловко покачиваясь, пошла ко мне — в одной руке «Ливадия», в другой босоножки.

Ухватил её под попу (ахнула) и понес на поляну. Пока нес, все и случилось. Я ощутил, что её тело горячее и дрожит. В голове, словно