Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

— Это правда, что вы единственный, кто вообще способен на подобное?

— Что вы чувствовали в момент закрытия?

— Можно комментарий для Первого канала?

Изначально планировалось иначе. Вернуться в академию, спокойно приземлиться, а комментарии потом даст пресс-служба ФСМБ. Стандартная процедура. Но стандартные процедуры, видимо, не работают, когда ты закрываешь аномалию S-класса на глазах у всего города. А потом ещё и садишься в неположенном месте.

Я посмотрел на Дружинина. Тот покачал головой — мол, твоё решение. Мог бы и помочь, конечно. Но нет, куратор явно решил дать мне попрактиковаться в общении с прессой. Спасибо, Андрей Валентинович. Очень своевременно.

Ладно, почему бы и нет.

Я спустился по трапу. Камеры метнулись ко мне, как стая голодных чаек к рыбацкой лодке. Микрофоны потянулись отовсюду.

Остановился. Поднял руку — жест, который означает «тихо, сейчас буду говорить». По телевизору видел, как политики так делают.

Сработало. Гул утих.

— Дар Громова не просто так был назван сильнейшим в мире, — я говорил ровно, без спешки. Голос немного хрипел от усталости, но это даже к лучшему, так я звучал увереннее и старше. — Я рад, что смог развить его дар настолько, чтобы принести пользу нашему городу. Трещина закрыта. Угроза устранена. На этом всё.

Коротко. Без пафоса. Именно так, как нужно. Ну или, вернее, я просто не люблю размусоливать длинные речи, когда можно сказать коротко и по делу.

Секунда тишины, а потом раздались аплодисменты. Журналисты, операторы и даже военные хлопали. Кстати, они только начали подъезжать. Кто-то крикнул «браво!», и это подхватили.

Я кивнул. Развернулся и вместе с ребятами пошёл к военным, где нас уже ни один журналюга не достанет.

Через пять минут подъехали чёрные, тонированные машины с эмблемами ФСМБ, оцепили периметр, и нас увезли на территорию академии. Журналисты окончательно остались позади.

В академии нас встретили те, кого мы оставили.

Стас держал руки в карманах, лицо кислое. Ирина и Алексей чуть поодаль. Они вернулись из магазина примерно тогда, когда мы улетели к трещине.

— По новостям только вас и показывают, — Ирина развернула экран телефона. На нём мелькали кадры: вертолёт над трещиной, моя фигура в дверном проёме. И комментарии — сотни, тысячи комментариев. — Все каналы передают. И федеральные, и региональные, и даже международные.

— Ну круто, чё, — Стас скривился так, будто проглотил лимон целиком. — А мы тут по магазинам шлялись, пока вы историю вершили.

— Ирина сказала, там какие-то скидки, — заметил Алексей. — И угораздило нас покупать всё для переезда в академию именно сейчас… Хотя мне уже кажется, мы как сюда приехали, так и уедем сегодня домой. Угроза по большей части нейтрализована.

— И много вы по этим скидкам купили? — Саня повернулся к Стасу.

Он явно чувствовал торжество. И всё потому, что мне не хотелось откладывать закрытие трещины и ждать остальных. Как оказалось, это решение было верным, с большим весом внутри вертолёта Денису было бы справиться гораздо сложнее.

— Ни фига! — силач всплеснул руками. — Мы зашли в магазин, вы сразу нам позвонили, мы попёрлись обратно. Пришли, а вас уже нет. Могли бы и подождать!

— Мы торопились, — я развёл руками. — Трещина S-класса, знаешь ли, ждать не любит.

— И вообще надо было купить эти кроссовки, — Ирина вздохнула с неподдельной грустью.

— Тогда было бы не так обидно, согласен, — кивнул Алексей.

— Вернёмся обратно? — усмехнулась женщина.

— Ну уж нет! Вдруг мы снова выйдем, а там опять что-то грандиозное! — насупился Стас.

— Значит, в следующий раз будешь наготове, — усмехнулся я.

— Да я и так всегда наготове! — Стас аж руками взмахнул. — Один раз отошёл! Один!

— А может, и правда вернуться? — Ирина покосилась на Стаса. — Эти кроссовки мне очень понравились. Да и ты хотел новый спортивный костюм.

Они серьёзно задумались. Алексей уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут у Дружинина зазвонил телефон.

Куратор посмотрел на экран. Выпрямился одним движением, как будто вдоль позвоночника пропустили стальной прут.

Ответил:

— Слушаю, господин президент.

Все замолчали мгновенно. Даже Стас, который только что размахивал руками и негодовал.

— Так точно… Будем… Так точно… Передам, — отчеканил Дружинин и убрал телефон.

— Ну, что там? — Стас не выдержал первым.

— Сегодня в Кремле будет организован приём в нашу честь, — голос Дружинина звучал ровно, но чуть тише обычного. — В семь вечера. Не опаздывать.

Мы все переглянулись. Даже я не ожидал столь быстрой реакции от Кремля.

— Вау! — выдохнула Лена. И захлопала в ладоши. Тихонько, почти по-детски. Но искренне. — Приём в нашу честь!

— Награждение только для нас? — уточнил Алексей.

— Да, — кивнул куратор.

— В истории России это лишь третий такой случай, — Дружинин обвёл нас взглядом. — До этого подобным образом награждали за выдающиеся заслуги отдельных магов, закрывших аномалии S-класса. Дважды. К сожалению… — он помедлил, — … обе награды были посмертными.

Ненадолго воцарилась тишина. Каждый подумал об одном и том же: те маги тоже были героями. Тоже закрыли разломы. Но не вернулись, так же как и Громов.

— А мы — живы. И это многое меняет, — протянул я.

— Да, — Дружинин улыбнулся. Впервые за всё время, что я его знал, увидел на его лице настолько искреннюю улыбку. — Мы живы. И вы заслужили это, Глеб. Поэтому до вечера можете быть свободны. Костюмы и наряды всем доставят.

Я кивнул, и все начали расходиться. Остаток дня прошёл в странном полусне.

Я отправился к себе в комнату, завалился на кровать и честно попытался поспать. Тело требовало отдыха — каналы восстанавливались, мышцы ныли, голова гудела. Но сон не шёл. Адреналин, видимо, ещё не выветрился до конца.

Вместо этого я лежал и листал новости на телефоне. И чем дольше листал, тем сильнее осознавал масштаб произошедшего.

Количество разломов в городе сократилось в разы по сравнению со вчерашним днём. Пространство начало стабилизироваться.

Сделал вывод, что без постоянной подпитки энергией хаоса пространство всё равно рано или поздно возвращается на круги своя. Самовосстанавливается, как организм после болезни.

Вопрос только — есть ли предел? Может, как с Пожирателями: на восемьдесят пять процентов заражено — и всё, назад пути нет. Точка невозврата. Но думать об этом не хотелось.

Сегодня всё-таки хороший день.

Я набрал Дашу. И она