Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Ласс сидел неподвижно, его узкое лицо белело в полумраке каюты, освещенной сейчас одной лампочкой. Альв с ногами забрался на узкий диван, обшитый кожей, обхватил руками колени. При виде Нефедова его лицо не дрогнуло ни единым мускулом, только чуть расширились черные, без зрачков глаза.

Находиться на подлодке Лассу было мучительно. Человеку – и тому порой становится не по себе среди этого скопления железа, но для альва, который железо не переносит и прикасаться к нему не станет ни под каким видом, это была просто затянувшаяся пытка. Но так приказал Старший. Приказал – и все остальное больше не имело никакого значения.

– Сит’арниал, маэсстан[9], – сказал ему Степан. Ласс почти незаметно кивнул и снова замер. Дышал он редко и четко, будто какой-то механизм. Фирсов, который сунулся было в каюту вслед за старшиной, смутился и отступил назад, наткнувшись на взгляд холодных светлых глаз Нефедова.

– Сейчас погрузимся, пойдем на электромоторах, – сказал он негромко. – Ночью будем на месте. Но как всплывать…

– Нормально всплывать будете, – отозвался старшина. – Тихо и спокойно.

Старший помощник хмыкнул, но ничего не сказал.

Ночью «четыреста первая» прокралась в нужный квадрат. Даже на глубине Нефедов слышал отдаленный шум – это ревел наверху северный шторм, перед которым бессильны боевые корабли. Такой шторм способен играючи сделать из подлодки бесформенный кусок льда, чтобы потом свирепыми ударами воды кувыркать этот кусок, забавляясь с ним по своей прихоти.

– Я не стану всплывать, – устало сказал Моисеев, по старой привычке грызущий в зубах пустой мундштук. Курить командир подлодки давно бросил, но мундштук с янтарным чубуком и врезанным серебряным кольцом остался – подарок брата, еще довоенный. – Вы как хотите, старшина, только сейчас скомандовать всплытие будет просто самоубийством.

– Ждите, – голос старшины Нефедова царапнул по нервам всех, кто сейчас находился в центральном посту.

– Чего ждать? Да там… – вскинулся было боцман, но Моисеев зыркнул на него колюче, и одессит осекся на полуслове. Капитан-лейтенант чувствовал темную и тяжелую силу, которая шла от невысокого старшины, расходилась вокруг него, будто волны от брошенного в воду камня. Эта сила давила и пригибала. Охнул где-то позади старпом, акустик сорвал наушники и болезненно всхлипнул, сморщив совсем юное лицо.

– Товарищ командир…

Моисеев, нахмурившись, повернул голову. Рулевой Анфилофьев испуганно смотрел на него.

– Кровь у вас, товарищ командир, – пробормотал он. Капитан «щуки» недоуменно провел рукой под носом и посмотрел на красные блестящие пальцы.

– Ждите, – хрипнул Нефедов чужим голосом. Он весь напрягся, как струна, опираясь одной рукой на трубу перископа, а вторую, со сжатым кулаком, вытянув вверх.

Тишина упала на центральный пост, окутала лодку будто огромным ватным облаком. Мир словно бы замер на всем скаку, с маху ударившись о неведомую преграду.

– Сейчас! – голос Степана Нефедова стегнул бичом, лязгнул по ушам подводников, как пистолетный выстрел.

– Всплытие! – почти крикнул Моисеев.

– Есть всплытие! – отрепетовал рулевой.

Лодка рванулась вверх, как будто никакой толщи воды над ней не было, а была вместо этого невесомая пустота, которая сама выталкивала «щуку» на поверхность.

– Есть всплытие!

– Теперь быстро, – сказал старшина, и Фирсов с Моисеевым переглянулись, безмолвно удивившись полному спокойствию в его голосе. – Есть у нас, товарищи моряки, десяток минут в запасе, как раз хватит, чтобы резиновую лодку привести в готовность.

Вода вокруг подлодки была похожа на масло – ни единого шороха, даже ряби не было на ней, и так до самого берега, угадывавшегося впереди. Шторм бушевал вокруг, но его было почти не слышно, и это было так странно и жутко, что моряки, спускающие с борта лодку, молчали и только ежились, торопясь поскорее закончить дело.

– Перс-фьорд, точно, – сказал штурман уверенно. – Не видно ни черта, конечно, но эти места я знаю, как свои пять пальцев, еще до войны здесь ходили. Что с погодой, не понимаю… Быть такого не может.

Уже отталкиваясь коротким веслом от борта «щуки», Нефедов негромко сказал, подняв лицо вверх:

– Забирать нас когда – помнишь, Аркадий Ефимович?

Моисеев, не удивившись неуставному обращению, коротко кивнул, потом, спохватившись, что его не видно в кромешной тьме, отозвался:

– Двадцать четвертого с двадцати двух ноль-ноль, по двадцать пятое, до часа ноль-ноль. Жду на этом месте.

– Правильно. Теперь командуй погружение и побыстрее, – это было последнее, что услышал капитан-лейтенант. Лодка ушла на глубину, а наверху, как бы очнувшись, опоздавший шторм взревел с удвоенной яростью. Но топить ему было уже некого.

* * *

– В точности успеваем, товарищ командир, – сказал Фирсов, через плечо штурмана сверяясь с картой и одновременно поглядывая на свои часы – трофейный Moser, тайная зависть всех офицеров на базе.

– А как иначе? – пробормотал Моисеев. – Еще одна ночная прогулка. Теперь главное, чтобы старшина не подкачал.

– Такой не подкачает, – уверенно отозвался боцман Анищенко. Капитан-лейтенант глянул на него коротко. – Да я что, я на вахте, – зачастил Одесса, разводя руками.

– Товарищ боцман… – укоризненно протянул старпом.

– Виноват! – Анищенко исчез, мгновенно выскользнув из отсека.

– По местам стоять к всплытию, – Моисеев надел на голову шапку, покрепче натянул ее на уши.

На этот раз Щ-401 всплывала не спеша, стряхивая с себя потоки воды, словно морской зверь, ворочающийся в волнах. Шторма не было – теперь уже по-настоящему. Небо было ясное. Даже слишком ясное.

– А, чтоб тебя… – выругался командир, поднимаясь в рубку. Над его головой огромными полотнищами переливалось полярное сияние, будто кто-то разматывал в небе яркие огненные ленты – зеленые, багровые, желто-синие. Сияние отражалось от волн, и мокрый корпус подлодки матово блестел в этом призрачном, тревожном, каком-то неживом свете.

– В прошлый раз вытянутой руки было не видать, зато сейчас – иллюминация через край! – прокомментировал Фирсов. – Все смотрите, вот они мы!

– Тихо, товарищ старший помощник, – оборвал его Моисеев. – Шутить потом будем, когда из похода вернемся.

– Сполохи нынче какие-то будто не те, – сумрачно сказал старшина торпедистов, который, пользуясь случаем, тоже вылез на палубу и жадно дышал колючим ветром. – Сроду таких не видел, хоть всю жизнь в этих местах прожил. С чего бы им красными быть?

– Есть, товарищ командир! – крикнул вахтенный с левого борта. – Вижу лодку!

– Приготовиться, – тут же насторожился Моисеев. – Глядеть в оба!

Лодка прыгала на волнах, точно черная туша какого-то зверя, и капитан-лейтенант видел в бинокль две головы – белую и темную.

– Точно, они, – бросил он через плечо Фирсову.

Когда старшина Нефедов поднялся на борт, внимательный взгляд командира «щуки» обежал его с ног до головы. Старшина был грязен до черноты. Вся его длинная, перехваченная ремнем куртка с поднятым