"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

дерущейся нежити и великого элементаля, но при моем аккаунте мне был доступен только один скриншот в день, и этот с Алёной, я не променяю ни на что. Я еще с десяток минут понаблюдал, как она заходит в воду, плывет в прозрачной воде, стоит под струями водопада намывая свои длинные вьющиеся волосы, а когда дело с волос дошло до груди, мне срочно захотелось присоединиться к этому процессу, ведь гигиена тела современного человека, это наше всё. Мелкие разноцветные камушки заскрипели у меня под ногами, плеснула вода, в стороны прыснула стайка мальков. Кристально чистая вода обволокла мое тело смывая сон и усталость.

— Здравствуйте, девушка, — я подплыл к Алёне, уткнувшись носом в ее ягодицу, не выдержал цапнул ее зубами, вызвав девичий визг, — что-то водичка у вас тут нынче прохладная, пустите замерзшего путника погреться.

Алёна, закатив глазки, запустила руку вод воду:

— Обманщик. Не такой уж ваш спутник и замерзший. Но не отказывать же вам в такой малости.

Девушка повернулась ко мне спиной, упираясь руками в скалу, — ну, что же вы медлите, заходите раз напросились.

После того, как мы, наконец, выбрались из воды, я, пригревшись на солнышке, все же уснул. По-моему, Алёна тоже спала, по крайней мере я все это время ощущал ее теплое дыхание на груди.

Проснулись мы уже ближе к полудню. Вернее, меня разбудило сообщение от Снегиря.

Снегирь — Броневому:

— Здоров, Бро, все в силе?

— Ага, буду через час.

Алёна, почувствовав, что я встрепенулся, тоже поднялась и стала деловито выкладывать продукты из корзины.

От предстоящего разговора кусок не лез мне в горло, но я все же отломил кусочек пирога и начал забрасывать в рот по несколько крошек.

— Слушай, Алёна, — не зная, как начать, я начал с главного, — слушай, я скоро вынужден буду вернуться в свой мир навсегда, со своим мужем ты тоже не будешь счастлива. Я хочу тебя от него избавить, так сказать, сделать веселой вдовой. Найдешь себе хорошего человека, заживешь с ним настоящей семьей, что на это скажешь?

Потемневшее в начале моих слов лицо девушки, теперь смертельно побелело, она быстро-быстро замотала головой:

— Нет, нет, грех это мужа извести! Пусть он и урод, но нельзя, к тому же бесполезно это. Если умрет он, погибну и я, нельзя этого делать!

— Что за чушь? Это у вас порядки дикие такие, вместе с мужем жену живьем закапывать?

— Нет, что ты, как можно? Но вот у диких гролов это в порядке вещей.

— А при чем здесь ты и какие-то дикие гролы?

— Говорят, бабку моего мужа один из таких снасильничал, это для них плевое дело, человеку сознание замутить им ничего не стоит. Да ты и сам моего мужа видел вылитый грол, а они когда жен себе берут, нерушимую печать на них ставят, связывающие их жизни. Снять эту печать может только он сам, по собственному желанию, а он не захочет. Конец разговору.

— Блин, как у вас сложно-то все. Получается, чтобы от него избавиться тебе развод получить надо? Как это у вас вообще делается?

— Все просто, он должен прийти к старосте и заявить, что я ему не жена, бумагу подписать и все. Только этого не будет, зачем об этом говорить?

— Вот же, а у меня уже на мази все было. Ладно, сделаем, по-вашему. Развод так развод. Тогда скажи мне, у вас в деревне есть художник, какой-никакой, и тот кто кладку меня сможет научить класть, строитель какой-нибудь?

— А при чем здесь мой муж и какой-то строитель?

— Строитель тут не при чем, он мне по другому делу нужен, а вот художник очень даже причем, так что?

— Не знаю, печник у нас есть, он уж точно может научить кирпичи класть, а художника нет, откуда ему взяться в этой глуши? Писарь есть, пишет красиво, он меня в детстве учил, он может и вензелей разных изобразить, красивых, глаз не оторвать.

— Отлично, и где мне найти этих благородных граждан вашей деревни?

— Так в кабаке: ваши ее тошниловкой зовут — работы у них мало, так они подколымят и туда, пока все не спустят оттуда не вылезают.

— Отлично, вот и появился повод познакомиться с этой вашей достопримечательностью, одевайся, идем. Не волнуйся, избавим мы тебя от мужа, избавим.

Алёна наклонилась ко мне, уткнувшись упругой грудью в плечо, цапнула ухо зубками и прошептала:

— Если ты меня от него избавишь, я буду любить тебя до тех пор, пока ты не попросишь пощады, а затем еще и еще, пока ты не будешь о ней умолять.

— К-хм, — в горле у меня пересохло, но я все же продолжил, — никого еще в своей жизни не умолял остановиться…

— Будешь, а если сама не справлюсь, Юльку на помощь позову, она сегодня новые листки с приключениями маркиза де Зада с обоза купила, так, когда она мне сегодня с той прической помогала, чуть меня не изнасиловала. Уверяю тебя, ты будешь умолять меня о пощаде.

Внимание! Получено новое задание. Скрытый квест: «Избавление»

Добейтесь развода для Алёны от ее мужа кузнеца.

Награда за выполнение задания:…Награда вам понравится…

— К-хм, — я стал судорожно собираться, стремясь поскорее приступить к делу, — собирайся, собирайся, идти надо.

— Подожди, я тут у ваших еще одно слово узнала, может на посошок?

Глава 18

Посошок, плавно перешедший в аванс обещанного вознаграждения, затянулся, поэтому на встречу я явно опаздывал. Дождавшись, пока Алёна скроется за оградой деревни, я зашел туда сам, сразу направившись к древу. Ветер сегодня шёл с Пустоши и иссушил меня за это время, превратив в сухофрукт. Поэтому я с удовольствием опустился на колени перед чашей опустив в воду голову, а когда вынырнул меня уже приветствовал ехидный голосок старого Фрола:

— Я, конечно, рад, что ты оставил кривую дорожку и все-таки перешёл на баб, но так откровенно хватать богиню за задницу, я бы тебе не советовал. Про нее, конечно, поговаривают, что она к мужикам не равнодушна, богиня жизни все-таки, но предпочитает царей-императоров всяческих, ну или героев легендарных, на худой конец. Тебе, убогому, вряд ли в этом смысле что-то светит.

Я, не понимая выслушал весь спич деда, только в конце поняв, что держу руку на ягодицах каменной девушки, возлежащей на краю чаши.

— Так это Богиня жизни? А чего она не в храме каком-нибудь, рядом с алтарем? Почему здесь, на чаше лежит?

— Нет у нее храмов, она везде, а такие места — места ее силы, я