Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

class="p1">— Мальчик мой, ты прекрасно знаешь, что у него было слишком много сторонников. Умных сторонников, которые не выдали себя. Как бы умны мы ни были, всегда найдётся кто-то умнее. Мне не больше тебя хочется ворошить давнее, но здесь бы я предложил поостеречься. Ранхаш и Шидай к болтливости не склонны. Тем более Шидай напрямую пострадал от этой истории.

Шидай непонимающе нахмурился.

— Ты о чём?

— Ты сам запретил мне говорить! Сам! — хайнес упрямо посмотрел на Шереха. — И теперь, когда я смирился с молчанием, ты хочешь всё раскрыть? Я молчал столько времени. Столько времени я носил всё это, слыша каждый день, что мой отец был сумасшедшим…

— Иер, успокойся, — тихо попросил старый консер. — Возьми себя в руки и спокойно подумай. Тебе больно, я понимаю, но нам нужно серьёзно это обдумать. Ранхаша же упекли в подземелья не по твоей милости?

Иерхарид недовольно поджал губы, помолчал и всё же признался:

— Нет.

— Паршиво… — протянул Шерех. — Кто-то занимается самоуправством в твоём доме, Иер. В таком случае детей нельзя оставлять во дворце. Отправь их куда-нибудь вместе с женой. Могу попросить кого-нибудь из своих старых друзей оказать гостеприимство. И поговори с Узээришем.

— Уже, — мрачно отозвался Иерхарид. — С ним я уже поговорил. Он… всё знает.

— Будущему хайнесу нужно это знать.

— Так, может, и мне стоит знать, от чего беречь будущего хайнеса? — спокойно поинтересовался Ранхаш.

Дед испытующе посмотрел на Иерхарида, и тот устало вдохнул.

— Делай что хочешь.

Он прошёл к дивану, плюхнулся на него и плотнее завернулся в халат. Глаза его невидяще уставились в потолок, и было в этом взгляде что-то жутковатое, немного сумасшедшее и потерянное.

— Садитесь, — распорядился Шерех. — Не уверен, что стоит рассказывать. Эту бы грязь оставить в прошлом и больше не трогать. Огласка может встряхнуть всю Салею…

— Не может, а встряхнёт, — с пророческой отстранённостью предрёк хайнес. — Страна вскинется и сбросит вниз правящую семью, не усмотревшую подлога под своим носом, а потом погрузится в борьбу за трон. Всё так и будет, ты сам об этом говорил, Шерех. И я это усмотрел.

— Смерть Орида Южвыя имела такое значение? — Ранхаш внимательно следил за лицами хайнеса и деда, но взгляд первого словно остекленел, а старый консер лишь обеспокоенно хмурился.

— Смерть бедняги Орида была лишь одной из многих, — покачал головой Шерех, — просто его смерти мы придали значение, и она помогла нам увидеть правду раньше, чем она нас сожрала.

— А началось всё со смерти моего отца, — по губам хайнеса скользнула пугающая улыбка.

— По порядку, Иер, по порядку. Тогда это была смерть Игренаэша.

Шерех опустился в кресло у камина, помолчал и продолжил.

— Тогда мы решили, что это начало конца доблестного правления хайнеса Озэнариша. Такая трагедия, — консер опустил голову, а господин Иерхарид почему-то издевательски хмыкнул. — Смерть сильнейшего из правящей семьи, умнейшего, изобретательнейшего… Таланты хайрена Игренаэша можно перечислять долго, он был выдающимся оборотнем. И между ним и хайнесом была сильная связь, так что немудрено, что тот не смог пережить его смерть и сошёл с ума. Печальная участь, я бы никогда пожелал такого своему другу, а Озэнариша я считал своим другом. Эх, выпить бы…

Консер посмотрел на дверь, потом на внука, досадливо поморщился и остался сидеть на месте.

— Правление Озэнариша было ознаменовано расцветом Салеи. Многие ставили ему в упрёк мягкий нрав, но он чувствовал путь страны лучше, чем любой другой его предшественник. Он видел своей целью благоденствие страны и видел путь к её достижению. Когда он обезумел, мы все отнеслись к нему с благодарностью. Он сделал столько для страны, её народа, что мы посчитали обязанными смириться с его печальной участью и перетерпеть его капризы. Не скрою, надеялись, что разум к нему всё же вернётся. Но нет… Уже через год пошла череда казней, высшие слои общества заволновались, но никто так и не осмелился что-то сделать. В том числе и я.

— Но это моя вина, — прошептал господин Иерхарид. — Моя. Я не был готов принять трон. Не был готов сместить отца. Я… я… Можно ли словами описать ту привязанность, что я испытывал к нему? Мою боль, когда я видел его безумие? Я… я… так любил его.

Ранхаш ощутил сильнейшее чувство неловкости.

— Я не мог решиться пойти против него, даже понимая, что от его привязанности ко мне не осталось и следа. Из-за моей мягкосердечности покалечено столько судеб, в том числе судьбы моих сестёр. Моя старшая сестра была отдана замуж без любви и только благодаря благословению богов смогла стать счастливой в браке. А младшую похитил хаги, и уже три с половиной века её не могут найти и вряд ли найдут. Я повинен в смерти вашего деда, харен, и вашей семьи, господин Шидай. Да-да, — хайнес отвернулся от резко вскинувшегося лекаря, — всему виной моя мягкосердечность и нерешительность.

— Шерех? — Шидай требовательно посмотрел на друга.

— По порядку, всё по порядку, — вздохнул тот. — Для нас сумасшествие хайнеса стало началом его конца, но на самом деле это было просто началом одной грязной истории, в которой мы долгое время — более тридцати лет! — как щенята бегали за бумажкой на верёвочке. И если бы не смерть Борлана, то мы могли бы остаться в неведении на более долгий срок. Именно смерть моего сына, — глаза Шереха яростно блеснули, — стала его главной ошибкой. Шидай, ты же помнишь это дело? Дело, которое я же вам и поручил. Небольшое поручение от хайнеса. Он попросил разыскать кучку заговорщиков, скрывшихся от его мстительного взора. Безумный Озэнариш часто карал невинных, поэтому я попросил Борлана разобраться в целях заговорщиков, прежде чем отдавать их повелителю. И, видимо, Борлан разобрался. Но… домой вернуться не смог. А потом заговорщики напали на твой дом, Шидай.

Ранхаш с беспокойством посмотрел на побелевшего лекаря и пожалел, что взял его с собой.

— Смерть сына — это такая боль, которую я не пожелал бы почувствовать никому, — хрипло выдохнул Шерех. — Словно наказание за мою собственную месть… Но даже понимание того, что это наказание, не смогло погасить мою новую жажду мести. Я искал всех, кто мог иметь отношение к тому заговору. Рыл, разнюхивал, допытывался… И допытался. Нашёл главного виновника.