Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ты мне не рассказывал! — прорычал Шидай.

— Кому было рассказывать, мой друг? Ты тогда потерял себя, а когда вернулся к жизни, я пожалел тебя и своего правнука. Ваши жизни были такими хрупкими, а я не люблю терять близких.

— Отец, — Ранхаш сжал руку лекаря, и тот стиснул его пальцы в ответ. В глазах хайнеса мелькнуло лёгкое удивление.

— Увы, я не мог предъявить обвинения, — продолжил Шерех. — Как ни странно, но безумный хайнес успел обрасти множеством сторонников. Каким-то образом он находил подход к каждому из них и заручался их поддержкой. Мне нужно было что-то посерьёзнее, чтобы скинуть с трона законного правителя.

— И удача пришла со стороны твоего милосердия, — прошептал хайнес.

— Можно сказать и так. Здесь мы подходим к Ориду Южвыю, а точнее к его выжившему сыну. Илиша принёс к нам садовник. Раньше этот малый служил под командованием Хеша и решил принести юного господина к оборотням, которым доверял. Обстоятельства смерти Орида были очень странными, а хайнес в очередном приступе безумия запретил проводить расследование. Не зная, как его больной разум отреагирует на выжившего мальчишку, я решил повременить с объявлением его живым и оставил в своём доме. Ещё один светловолосый мальчик в своре моих внучков ни у кого вопросов не вызвал. Из-за сильных повреждений Илиш долгое время не мог говорить, понадобились усилия многих лекарей, чтобы наконец исправить это. Но и тогда он ничего существенного не смог рассказать о той ночи. Он видел высокого светловолосого мужчину, который приходил к отцу той ночью, мог описать его, но он совершенно точно никогда не видел его ни до нападения на дом, ни после. Имя же он не запомнил. Что-то на «Н».

Хайнес почему-то рассмеялся, тоскливо, безнадёжно.

— И вот в день, когда хайнес впервые за тридцать шесть лет решил почтить мой дом своим присутствием, Илиш узнал в Озэнарише того ночного посетителя.

— Орид звал его Наэш, господин Наэш, — нараспев протянул хайнес. — Он никогда не позволял себе сокращать имя хайнеса, но вот имя своего учителя… Господин Игренаэш. Наэш, — повелитель расхохотался.

Даже Ранхашу изменила выдержка, и он беззвучно прошептал: «Быть не может!».

— Тридцать шесть лет на троне сидел самозванец, — в голосе Шереха прозвенело презрение, но не понятно было, кого именно он презирал: себя или хайрена.

— Прямо у нас под носом, — продолжил хайнес. — И никто не заметил, не понял. Я не заметил! Я! Я был так слеп, что не смог отличить его от своего отца. Я чувствовал, что это не он, но оправдывал всё безумием. Мол, он сошёл с ума и стал совершенно другим. Это мой отец, но болезнь его изменила. Я был так глуп и слеп, что позволил обмануть себя и оправдывал все поступки обманщика. Я…

— Спокойнее, Иерхарид, — прервал его Шерех. — Спокойнее. Давай закончим. В этом не только твоя вина. Мы позволили безумцу остаться на троне. Мы виноваты уже в этом, — и продолжил свой рассказ: — Сообразив, кто именно сейчас на троне, я многое понял. Казни. Многочисленные казни, травля прежних сторонников хайрена Игренаэша, кажущиеся безумными поступки имели под собой логичное объяснение. Он убирал всех, кто мог его узнать. Возможно, это началось ещё раньше, когда умер его первый ученик, но этого мы уже не узнаем. Он отдал дочерей замуж, возможно, избавился бы и от Иерхарида, но смерть единственного на тот момент наследника могла вызвать волнения. Даже его странное поведение сумасшедшего, даже это было разумно! Ведь он мог позволить себе любые странности. Например, не смотреть никому в глаза, не оборачиваться в зверя, разыгрывать беспамятство… Стоило ему посмотреть кому-нибудь внимательному в глаза, хотя бы мне, и всё бы пошло прахом. Потому что одного взгляда хватило бы, чтобы понять: его зверь мёртв!

— Мёртв? — переспросил Ранхаш. — У хайрена Игренаэша был зверь, и, насколько я помню, это химера. Ваша бабушка была из рода Южвый, — харен посмотрел на хайнеса.

— Был, — мстительно процедил тот, — но умер. Видимо, в ту ночь, когда он убил моего отца. День смерти хайрена Игренаэша на самом деле день смерти моего отца. Это моего отца тогда убили!

— Между Озэнаришем и Игренаэшем действительно была сильная связь, — покачал головой Шерех. — Даже я не мог представить себе такое развитие событий. Чтобы один из них убил другого… — старый консер покачал головой. — Невероятно. Мы не знаем деталей произошедшего. Может, между ними возникла ссора. Игренаэш был очень амбициозен, и Озэнаришу частенько приходилось его осаживать. Убийство брата могло стать причиной смерти зверя и помешательства. Игренаэш, несмотря на тщательную продуманность действий, всё же был безумен. В ту ночь, когда я пришёл к Иеру и рассказал о своих предположениях, мы направились прямо к хайнесу. Нервы у него не выдержали, завязался бой…

— И я стал хайнесом, — бесцветным голосом подвёл итог Иерхарид. — Хотя я менее всего достоин этого места. И в наказание я вынужден скрывать реальность и каждый день слышать, что мой отец был безумен, что он творил страшные вещи… И молчать. Молчать, потому что народ не станет терпеть слепцов во главе страны, которые позволили самозванцу больше тридцати лет терзать Салею. Нас скинут, разотрут, а потом начнётся долгая кровопролитная война за место на троне, за создание новой правящей семьи. И мы молчим. Разгребаем всё то дерьмо, что он оставил после себя, и молчим.

Звук его голоса стих, и тишину наполнил треск дров.

— Шерех, ты так и не сказал, какое именно отношение этот безумец имеет к гибели моей семьи, — Шидай подался вперёд, опираясь локтями на колени, и в его глазах заплясали языки пламени.

— Похоже, он запаниковал. Я долго отлавливал главарей той банды, и, ты знаешь, они действительно были бандой, не заговорщиками. Просто наёмники. Деталей они не знали, но, видимо, Игренаэш решил, что Борлан мог успеть передать тебе весточку, и отправил отряд в твоё родовое имение. Я так думаю потому, что эти «заговорщики» отчего-то были уверены, что ты окажешься там. Но тебя там не было. А после уже время показало, что Борлан ничего тебе передать не успел.

Лицо Шидая закаменело. Хайнес прикрыл глаза рукой и отвернулся, чтобы не видеть этой боли, виновником которой считал себя.

— Спустя столько