Фантастика 2025-96 - Ким Савин

На исходе третьей недели вахтенные заметили терпящее бедствие судно, о чем немедленно доложили капитану. Вначале Александр решил, что это кто-то из его эскадры – к тому времени русские корабли давно потеряли друг друга из виду. Однако при внимательном рассмотрении, благо сегодня бог погоды даровал им неплохую видимость, очень быстро стало понятно – к русским эта посудина отношения не имеет. Корабль явно торговый, довольно большой и шансов на выживание не имеющий – на нем попросту не оставалось ни одной мачты. В такой ситуации, лишенный хода и управления, корабль был обречен разбиться о скалы. Вопрос стоял не «погибнет или не погибнет», а когда и где это произойдет. Судя по всему, как раз где-то неподалеку, и наверняка очень скоро.

К тому моменту дела у «Миранды» обстояли не очень. Такелажу изрядно досталось, грот-мачта дала трещину. С другой стороны, корпус шлюпа испытание выдержал с честью. Да и, откровенно говоря, потеря мачты была ожидаема. Как говорили опытные капитаны, иной раз все сносило. Получается, ныне погода и не особенно паршивая. И перед Верховцевым во весь рост стал извечный русский вопрос: «Что делать?»[118]

С одной стороны, пытаться кого-то вытащить в такой ситуации – огромный риск. С другой, бросать людей на верную смерть как-то не по-русски. Если бы работала машина, конечно, все б намного упростилось, но из-за скудности запаса топлива она была остановлена. Раскочегаривать ее – это ж несколько часов как минимум. И посоветоваться-то не с кем! Он – капитан, первый после Бога. На нем вся власть. Но и ответственность тоже вся, без скидок. Александр некоторое время смотрел на медленно сносимый к скалам чужой корабль, а потом с силой, до хруста сжал кулаки и скомандовал:

– К повороту!

Подвести корабль к борту другого, так, чтобы не протаранить его, а мягко и плавно, как пушинку, совсем не легкое занятие даже в тихую погоду. А уж когда вокруг бушует, завывая, словно тысяча дьяволов, шторм, манёвр и вовсе превращается в цирковой трюк. Пару-тройку месяцев назад Верховцев с этим не справился бы, сейчас же все получилось будто между делом. Опыт не пропьешь. Ловко подошел, за борт полетели толстые пеньковые кранцы[119], и в считанные секунды корабли были пришвартованы друг к другу.

На борту терпящего бедствие судна, очевидно, не обольщались по поводу своей участи. Да и куда деваться? В шторм судьба лишенного мачт корабля незавидна, а рядом со скалами еще и коротка. Поэтому его даже не пытались спасти – «Миранда» вдвое меньше, и вытащить обреченное судно не сможет. А попытается – нырнет следом за ним, как поплавок за щукой. Поэтому с высокого борта «купца» на палубу шлюпа полетели какие-то вещи, а затем начали спускаться и сами люди.

Их было довольно много, человек пятьдесят. Судя по тому, что не только мужчины, но и женщины с детьми, да и одежда многих выглядела солиднее, чем положено обычным морякам, этот идиот, отправляясь по самому опасному на планете маршруту, еще и пассажиров взял! Но Александру было сейчас не до обсуждения умственной деятельности неизвестного капитана. Его куда сильнее беспокоило, что корабли достаточно быстро сносило в сторону берега. А потому, как только переброска пассажиров была закончена, концы[120] обрубили, и «Миранда», меняя галсы, начала быстро удаляться от обреченного судна. Надо признать, оно выполнило свой долг до конца, продержавшись до прихода помощи, но для его спасения уже ничего нельзя было сделать.

Спасенных препроводили в трюм, а Верховцев опять вынужден был с головой уйти в работу. Шторм, будто жалея, что упустил жертв, завыл с удвоенной силой, и теперь бороться за свою жизнь пришлось уже «Миранде». Но военный корабль, ладный и крепкий, заметно превосходил неуклюжую торговую посудину, да и многочисленный, опытный экипаж свое дело знал. Они прорвались, хотя скольких усилий это стоило – не сказал бы, наверное, даже сам Верховцев.

В общем, про случайных пассажиров Александр вспомнил только спустя почти сутки, когда, еле держась на ногах, спустился в свою каюту. Шторм вроде бы стихал, во всяком случае, ослаб. Стало быть, хотя бы пару часов можно поспать – помощник справится. Он из своих, русских, помор, в море ходил не раз, командовал собственным кочем[121], пока не отняли того за долги. В этом походе уже не раз командовал трофейными кораблями при перегоне. И на мостике Александра подменял, уже здесь, когда выпадали относительно спокойные моменты. Справится. А спать хоть немного все равно нужно. Александр посмотрел в зеркало на свое почерневшее от усталости лицо. Нужно! Кому будет лучше от того, что он упадет в самый важный момент? Вот то-то!

Именно этот момент и выбрал корабельный врач, чтобы прибыть под замутненные от усталости и в предвкушении скорого отдыха очи командира и доложить: среди попавших к ним на борт пассажиров шестеро имеют травмы, полученные как на своем корабле, так и в процессе их пересадки на «Миранду». А также поставить его в известность, что двое, скорее всего, не доживут до следующего утра. И на едва разбираемый сквозь смачный зевок вопрос Александра, с кем их свела судьба, выдал очень простой ответ: с англичанами.

Вот тут с капитана сон и слетел. Вражеский корабль, да еще и спасти с него людей… Впрочем, он тут же успокоился. Кого здесь еще ждать, спрашивается? Не так много стран имеют собственные корабли. Еще меньше тех, у кого найдутся моряки, готовые ходить в столь дальние и опасные походы. А среди тех, кто есть, британцы, как ни крути, самые многочисленные. Так что ситуация получилась вполне предсказуемая. Плюс корабль не военный… Немного подумав, он приказал выставить при незваных гостях охрану, получил чуть обиженным тоном ответ в стиле «уже сделано, потому как сами не дураки» и успокоился.

Собственно, к этому вопросу он вернулся, лишь когда сбылась древняя истина – всему на свете приходит конец. Так и здесь. Кажущийся бесконечным шторм начал стихать, а направление ветра постепенно меняться. Русский корабль миновал, наконец, мыс Горн, вырвался он и из объятий «ревущих сороковых»[122] и теперь шел на север, тяжело раскачиваясь на все еще высоких и крутых волнах. Но это была уже так, их бледная тень былого величия. Теперь предстояло найти место, где можно привести шлюп в порядок и дать людям отдых после трудного перехода.

«Миранда» шла в гордом одиночестве, но это было вполне предсказуемо. Удержаться в такой переход, да еще и при отвратительной видимости вместе – задача чрезмерно сложная. Честно говоря, никто ее перед моряками изначально не ставил. Место