Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

— Молодые люди! Всё, пора по домам.

Хоть и сказал посол это жестокие слова своим привычным бархатным голосом, но во мне проснулась вдруг такая глубокая досада, что, ей богу, захотелось ему врезать по его слащавой морде с дипломатической улыбочкой. Чтобы у нас зубов сразу стало поровну.

Когда-то кто-то сказал мне, что всё хорошее очень быстро заканчивается. Что ж, не нам спорить с мудростью древних.

— Барышня, Вас проводят, — Лебедь кивнул на сопровождавшего его невзрачного молчавшего субъекта, который, судя по его внешнему виду, без сомнений зарежет и родную маму, — если, конечно, начальство так повелит.

Ведит, которую я опустил на пол, порывисто прижалась ко мне, всплакнула. Тут уже я сам решительно отстранил её и передал на попечение молчаливому, тоже, как и посол, державшему подсвечник. Не люблю я этих бабских слёз.

Мы с Лебедем наблюдали, как эти двое поднимаются наверх, отбрасывая длинные блуждающие тени. Они вышли — и словно что-то тоже вышло из моей груди, враз опустевшей, вслед за ней. Неужели я её никогда не увижу?

— Ну-с, дорогой мой, вам тоже пора баиньки. Вас проводят до опочивальни. И не высовывайте носа за порог посольства, если Вам дорога ваша жизнь хотя бы на медный грошик. Уверяю Вас: ни к чему это…

Проснулся я в доме посла, на мягких перинах и подушках. Только открыл глаза — а мне симпатичная барышня в белом передничке завтрак в постельку несёт. Только поел — входит доктор из местных, божегорец, — и давай меня ароматными мазями разными натирать по всему телу, ровно свиной окорок заморскими специями, перед посадкой в томную печку. Да чтоб я всегда так жил! Ей-ей, тут поневоле выздоровеешь, от такого-то обращения!

Чтобы не вспоминать вчерашнее свидание, я пытался полностью занять свои руки и голову. Нарисовал на выданном мне листе бумаги контуры мусорной кучи в королевском замке, высоты и размеры в разных точках указал, и даже отметил, в каком месте какого цвета отходов замечено больше. Посол глубокомысленно покивал, повертел лист с моим замысловатым художеством туда-сюда, отложил:

— Окончательный анализ смогут дать только учёные. Но, конечно, понятно, что и в Божегории дело с «адскими смесями» поставлено на широкую ногу. Вам, мой друг, как я вчера говорил, выходить из посольства нельзя ни в коем случае, как и вашей подруге — посещать нас. Она на этот счёт уже проинструктирована.

Я дёрнулся: её что, убили?!! Лебедь неверно истолковал мой порыв:

— Ну, ну, молодой человек, нельзя же принимать всё так близко к сердцу! Тем более, что Вы не такой уж и молодой… Придётся потерпеть несколько месяцев. Вы не можете жить в этом доме бесконечно; мы Вас отправим инкогнито на родину. Ваша подруга, если захочет, также сможет получить вид на жительство в нашей стране. Нам будут очень нужны химики с её ОСОБЕННЫМИ знаниями, тем более в свете последних событий, Вам известных. Мы же не должны отставать в данном направлении в своём развитии от других стран.

— То есть, вы закатаете её в какой-нибудь дикий угол, снова тайно варить «адские смеси»? И чтобы она при этом никогда и ни с кем не общалась?

Посол поморщился, как будто увидел грязное пятно на белоснежной скатерти:

— Фи, мой друг, зачем такой пафос? Уж поверьте: ей будут созданы все условия для работы, и, если нужно, Вы будете всегда с ней рядом.

— В этом же диком скворожьем углу, под замком?

— Ха-ха-ха! — да, именно вот так, три раза, Лебедь сказал «ха». — Зачем Вы заранее пытаетесь рисовать будущее в таких мрачных тонах, которое ещё далеко от нас и никем не гарантировано, даже Пресветлым?

Он взял меня под локоть лёгким, почти невесомым захватом своих изнеженных пальцев:

— Совсем не факт, что нам удастся тайно переправить Вас домой. Совсем не факт, что эта барышня захочет поехать в нашу страну. (Да, женское сердце не склонно к привязанностям при разлуке в несколько месяцев, увы.) Совсем не факт, что, если она и захочет, то это получится устроить, так как, уверен, за неё тут будут держаться всеми силами. Так зачем же переживать о том, что через год Вам придётся жить в фактической ссылке, в местах отдалённых? Давайте же сначала проживём этот год, а там будет видно.

Проклятый дипломат был прав, тысячу раз прав. Не нужно так переживать.

Отправили меня восвояси быстро, через несколько дней. Тайный выход из посольства оказался настолько банален, что я даже возмутился в душе: отчего это Лебедь допускал, что такое будет невозможно? Меня усадили в огромный сундук, закрыли на висячий замок и под видом дипломатической почты отнесли на корабль. И всё: «отдать концы, поднять якорь, полный вперёд!»

Торговый корабль сначала ушёл подальше в море, а потом проследовал мимо Нихелии. Военные корабли ведь держатся поближе к берегу: если нужно порт заблокировать или десант высадить, а ловить врагов далеко в море — это занятие скучное и малоприбыльное, — только время убивать. Так что самый большой вред для моего здоровья принесла только морская болезнь и смертная скука, которую я убивал упражнениями: на проклятой посудине и выпивки-то на всех не хватало.

Мда, занятно я в этом году сходил на войну: вернулся без оружия, без доспехов, без щита и коня, в чужой одежде, с жалкой щепотью монет, выданных мне на дорогу в официальном порядке. Угостил, называется, студента пивом…

Была у меня, правда, с собой ещё бумага от посла с намёком, что я достоин некоторого вознаграждения, — по ней я получу что-то типа разового пособия. Этот листок я сдал в министерстве внутренних дел, в канцелярию, где мне тамошний невзрачный чиновник буркнул «ждите…».

И я дождался…

За мной прискакали аж сразу два гонца, ведя на поводу свободного коня. Раз тебя вежливо приглашают пройти в министерство взмыленные посыльные при полном параде и при оружии — значит, надо идти.

Я жил от столицы недалеко — мы за сутки добрались. Я пытался разговорить своих провожатых, но они только тупо мычали «ничего не знаем, нам сказали — доставить, значит — доставить», и я махнул на них рукой.

Меня едва ли не под ручки провели до высоченной двери с огромными бронзовыми вензелями, возле которой с обеих сторон стояло по неподвижному часовому с парадными алебардами. Как только мы получили разрешение — меня сопроводили вовнутрь и оставили наедине с министром иностранных дел.

Скажу честно: министр меня разочаровал. По моим понятиям, человек на