Фантастика 2026-42 - Соня Марей

Но захочет ли она быть со мной после?

Мысли о жрице откликнулись в груди тупой болью – она сжалась в комок и запульсировала, разгоняя по венам яд. Виски покрылись испариной, а тело сотрясла волна озноба.

Она меня возненавидит.

– Ты какой-то бледный, – посетовал Варди. Этим утром он мгновенно сбросил с себя хмель, услышав о поединке. – И все-таки стоила она того?

В глазах скрытая насмешка.

– Она стоит всего.

Северянин фыркнул и отхлебнул ледяной воды из фляжки. Полил на ладонь и, фыркая, размазал по лицу.

– Дурак ты, Ренн. Как есть, дурак.

С собой мы взяли свидетелей, равное число от нас и от искателей. Рядом стоял оглушенный разразившимся скандалом Эд – хозяин таверны, коренастый лестриец с добродушным лицом и внимательными глазами. Мы с моими ребятами часто столовались у него, да и знал он меня с детства, когда-то даже хворостиной вытянул за то, что мы с Крисом стянули у него с кухни кусок мяса.

Кроме Варди и старины Эда с нами отправились Ерш, который скоротал ночь в трапезной, уткнувшись мордой в столешницу, Лейн, Рябой Кайлин и Мейл – парни из моего отряда, умеющие держать язык за зубами. И пятеро ранних посетителей, имен которых я не знал и знать не желал.

Лестрийцы настроились на горячее зрелище. Как возбужденно они переговаривались! Надо же, невиданный бой, сегодня один из нас наваляет искателю! Так его, так! Бей, пока сам жив, бей крепче, до крови! Пусть падает и корчится в муках, скребет землю зубами, а мы посмеемся.

Мерзко было, хотелось отплеваться.

– Ренн, если об этом узнает лорд Брейгар, у тебя будут проблемы, – произнес Эд, опустив на плечо руку. Хозяин постоялого двора выглядел не на шутку встревоженным.

– Такие поединки не запрещены, а остальное меня не волнует.

Надо же, со всем этим я напрочь забыл об отце.

Я бросил беглый взгляд в сторону искателей, зацепился за фигуру Рорана. Мелькнула ненужная мысль – а как бы сам поступил, если бы застал свою дочь с чужаком в такой недвусмысленной ситуации? Пожалуй, как отца я старейшину понимал. Нам бы поговорить по-людски, разрешить все мирно, но пытаться договориться с тем, кто ослеплен гневом, кто горит жаждой расправы – дело неблагодарное. Раз дети гор хотят крови, они ее получат.

Сполна.

И я не отступлюсь.

– Примите священное оружие из рук Первобога, – жрец протянул нам два одинаковых ножа.

Они были такими старыми, что, казалось, видели юность еще моего прадеда. Деревянные рукояти стерлись так, что был почти неразличим рисунок, но лезвия были остры и блестели после полировки, отражая скудный солнечный свет.

Мы с Ормом одновременно протянули руки. В глазах искателя бушевало злое пламя, больше не было нашего общего похода на Красных Топоров, не было ночных посиделок у костра – все перечеркнуло это проклятое утро.

Каждый из десяти шагов подводил незримую черту, а сердце стучало все глуше. Окружающий мир вдруг приобрел небывалую четкость и резкость, примятая трава запахла дурманно, по-осеннему.

– Готовься умереть, – шепнули губы Орма, когда он замер напружинившись, как зверь перед прыжком. Нож лежал в его натруженной руке так, будто он с ним родился и использовал с детства вместо игрушки.

Самоуверенный болван. Им ведь нельзя отнимать чужие жизни, или после убийства парочки Топоров в нем что-то изменилось?

Я смотрел в антрацитовые глаза искателя, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме слепой ярости. Если бы мы не были знакомы до этого дня, если бы не преломляли вместе хлеб, то я бы убил его без сожалений, но слишком лихо все закрутилось.

Достоин ли Орм смерти?

Странный вопрос. Нелепый.

Я убивал многих и делал это с холодным сердцем, убеждая себя, что люди те были отморозками. Мусором, пятнающим честь Лестрийской земли и великого Брейгара Инглинга. Годами выкорчевывал заразу, резал ее, как коновал, что спокойно отхватывает гниющие конечности. Но сейчас передо мной стоял брат женщины, которую я больше всего на свете хотел сделать своей.

Она любит свою семью, я знаю. Но мне не понять ее до конца, я всегда был одиночкой, несмотря на живых отца и брата.

– Вы готовы? – жрец закончил водить руками и осенять тайными знаками камни.

Напряжение сгустилось, любопытная толпа отпрянула, оставив нас с Ормом в кругу пальцев бога.

– Да начнется поединок!

Мы бросились друг к другу без долгих предисловий и раскачки. Вот сейчас… сейчас…

Быстрей бы покончить со всем этим.

Но вдруг со стороны города донесся топот копыт, отзвуки женского голоса царапнули слух. Народ, возбужденный до предела, заволновался. И когда я уже был готов нанести точный и единственный удар, раздался отчаянный крик:

– Стойте!!

Рука дрогнула в последний момент, как и сердце, вспугнутое знакомым до боли голосом. Я не смогу убить Орма у нее на глазах. Внутри все корчилось, сжималось, противилось одной этой мысли.

Я не смогу причинить ему вред.

– Остановитесь!!!

Нож замер, так и не закончив свой путь – на меня пыхнуло чужим жаром и запахом кислого пота. Под ребра ужалила сталь.

Это был единственный удар, и я пропустил его.

Рамона закричала так страшно, что крик этот мог бы расколоть горы и опрокинуть на землю небо.

Все-таки Орм не был опытным бойцом. Вместо того, чтобы оттолкнуть меня или отскочить на безопасное расстояние, он медлил. Медведь. Точно, неповоротливый медведь.

Было искушение вогнать свой нож в глухо колотящееся сердце, но вместо этого я налетел на искателя плечом – живи, Орм. Считай, что сестра спасла твою шкуру.

Он отлетел в сторону – нога проехалась по жидкой грязи. Искатель неловко взмахнул руками, разинул рот, но не успел произнести ни звука – все заняло крошечную долю мгновения. В глазах отразилось серое небо и мелькнуло изумление, а потом…

Потом был удар о землю со всего маху и влажный хруст. Примятая трава и раскинутые бестолково руки.

Кровь на траву и в грязь.

И тишина.

Единая судорога сковала каждого на этом пятачке земли в кругу священных камней. Даже боль оставила меня, затаилась.

– Орм! – дикий вой – и безмолвие треснуло, как яичная скорлупа. – О-о-орм!!!

Роран кинулся к сыну, упал на колени подле большого неподвижного тела. Тот не шевелился, будто дух его вышибло одним сильным ударом.

– Сыночек! – простонал Роран, протягивая трясущиеся руки. Голос его мгновенно ослаб, стал дребезжащим, старческим. – Вставай, сынок… вставай же…

Но все понимали, что Орм не встанет. Острый камень, притаившийся в траве, пробил ему основание черепа.

Смерть забрала искателя сразу.

Ко мне никто не спешил. Среди