Симбионт 2 - Валерий Михайлович Гуминский

— Я, Веса, — усмехнулась рыжая и едва не была сбита с ног. Обхватила за плечи прижавшуюся к ней девушку и стала гладить по растрёпанным волосам. — Ну, всё… Плакать потом будешь, а сейчас нам нужно очень быстро уходить.

— Вы кто? — словно только проснувшись, и не понимая, что происходит, спросил мужчина в таком же кителе, как и у капитана. У него даже бородка была аккуратно подстрижена. Такие, кажется, называют «шкиперскими».

— Спецназ, — усмехнулся я, поднимая с пола рацию. Нажал на тангенту. — Палуба! Как слышно?

— Что, Нарбек, совесть замучила? — зашипел голос Алдияра. — Выходи наверх с поднятыми руками. Обещаю, всех отпущу. Моё слово верное.

— Нарбеку твоё слово уже не нужно, он перед Аллахом сейчас отчитывается.

— Михаил? — словно не поверил старший Шарипов. — Ты где, в трюме? У вас всё в порядке?

— Банда уничтожена. Открывайте верхний люк, будем выводить людей, — устало ответил я и попал в объятия Веселины. Горячие поцелуи обожгли мои щёки. Приятно.

— Спасибо, Миша! Спасибо тебе, что не бросил! — девушка всё же не выдержала, расплакалась.

Остальные заложницы тоже захлюпали носами, но уже радостно.

— А где твоя подруга, Катя, кажется?

— Я здесь, — к нам подошла девушка в пальто с оторванными пуговицами. Толстая русая коса растрепалась, на лице побоев не видно, но глаза — как у человека, уже находящегося за чертой. Они были похожи на бездонные омуты, загляни в которые, увидишь всё, что пережила их хозяйка. — Спасибо, Миша. Веселина всё время твердила, что нас спасут, и это будут Луиза и ты. Как в воду глядела.

— Колдунья, наверное, — улыбнулся я. — С вами всё в порядке? Никто не пострадал? Вас не били, не лезли с… намерениями?

— Нет, слава Богу, — дрогнули ресницы девушки. — Нарбек запретил своим людям приближаться к нам.

— Какие они люди? — дрожа от пережитого страха, воскликнул кок. — Ублюдки, звери…

— Хватит! — неожиданно рявкнула Луиза, прислушиваясь к металлическим звукам над головой. — Мужчины, помогите открыть верхний люк! Да поживее!

Опасливо обходя потёки крови, четверо членов экипажа «Карлыгача», поднялись по трапу, разогнули проволоку, которой были обвязаны ручки люка, и с кряхтением толкнули вверх обе створки. Снаружи им сразу же помогли. В отсек хлынул солнечный свет.

— Все живы? — крикнул Арсен, помогая матросам подняться на палубу. — Девушки в порядке?

— В порядке, — ответил мужчина со «шкиперской» бородкой. Надо полагать, это был помощник капитана. — Только напуганы сильно.

Началась суета. Похищенные девицы, одна за другой появлялись на верхней палубе, и Ларион Фёдорович дал распоряжение коку отвести бывших заложниц в кают-компанию и напоить их горячим чаем; заодно и согреются, пока мужчины будут решать, куда девать трупы контрабандистов.

А с ними решили поступить просто: в мешки, и с грузом — в воду. Зарывать в землю чревато. Ларион Фёдорович предупредил, что в этих местах много диких кабанов водится, поэтому и охотники с собаками здесь любят побродить. Животные могут учуять захоронение, разроют. А в реке можно многое сокрыть.

Нашлись и мешки, и балласт в виде каких-то ржавых железок. Один за другим тринадцать контрабандистов канули в тёмно-коричневых водах Урала.

— Извини, отец, но все остальные следы убирайте сами, — сказал Арсен, когда девушек перевезли на берег, и мы ждали, когда лодки вернутся за нами. — Нет у нас времени.

— Кровь смоем, не проблема, — проворчал Ларион Фёдорович. — А вот как, мил человек, я объясню, почему у меня рубка разворочена, в кормовой части дыра от гранаты? Приду я в Гурьев, а меня сразу за шкирку — и под следствие. Или дружки Нарбека заявятся, что ещё хуже. Не думаю, что здесь вся его банда.

— Тут как повезёт, — меланхолично заметила Луиза.

— Полиция даже не знает, что похищенных девушек должны были вывезти на твоём буксировщике, — ответил Арсен. — Даже если возникнут подозрения, отвечай: ничего не знаешь, Нарбека никогда в жизни не видел… Кстати, как так вышло, что ты ему помогаешь? Вроде бы нормальный речник, контрабандой не занимаешься… или занимаешься?

— Мил человек, я ведь могу и промеж глаз засветить, — сжал кулак капитан. — Дело давнее, помог мне однажды Нарбек, должен я ему был.

— Товар по реке перевозить?

— Как ни странно, ни разу не обращался, а вот когда я в Уральск пришёл с баржей, нашёл меня и предъявил счёт. Пришлось согласиться.

— Мутишь ты, Ларион Фёдорович, ох, мутишь, — покачал головой Арсен. — Ну да ладно, не моё дело. Живи с этим сам. А насчёт следов от пуль и взрывов скажи, что кочевники обстреляли, судно хотели захватить.

— Кому нужен буксировщик? — хмыкнул капитан «Карлыгача». — Скажешь тоже, кочевники. Хотя… Мысль неплохая. Обмозгую с мужиками.

Наконец, лодки вернулись обратно, и мы стали прощаться с экипажем. Ларион Фёдорович самолично пожал всем руки, но с особым уважением — Луизе и мне. Ему уже рассказали, как нам удалось расправиться с бандитами.

— Не верил, что справитесь, — покачал он головой. — Спасибо, ребятки, за экипаж. А насчёт вывороченного клапана не переживайте. Отправлю Пашку, он ремонт закончит, разгильдяй этакий

Попрощавшись с многострадальным «Карлыгачем», мы вернулись на берег. Пока бойцы сдували лодки и упаковывали их в чехлы, я пошёл искать микроавтобус. Первоначальный план решено было изменить. Никакой угрозы бандиты уже не представляли, поэтому девушки поедут вместе со всеми. Довезём до Уральска, передадим родителям на руки. И вот здесь у нас начинают вырисовываться проблемы. Возвращение дочерей вызовет очень большие вопросы у родителей и, конечно, же у полиции. Следователи очень серьёзно возьмутся за девушек, чтобы узнать, как это им удалось освободиться, кто помог. Ментатов привлекать не станут, об этом меня проконсультировал Фишлер. Нужно согласие родителей на проведение опасной для здоровья процедуры. Они на это точно не пойдут, особенно после того, что произошло с дочерьми. И так удар по психике очень сильный, а тут ещё в мозги кто-то полезет. Значит, надо девушек предупредить, чтобы они твердили одно и то же: не знаю, не видела, повязка на глазах, кто освободил — не ведаю. Никто имён не называл, спасатели действовали молча. Главное, стоять на своём. И побольше слёз, даже немножко