Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Исход

На снимке – крупным планом человек. Сталкер. Облачен в стандартный комбинезон «Истра», лицо молодое, на вид около двадцати пяти. На плече болтается автомат.

Снизу подпись:

«Сталкер Сорока. Статус: в черном списке. При встрече ликвидировать или сообщить в надлежащие органы группировки „Штаб“».

Некоторое время спустя где-то на Больших болотах

Вечер

– Что это? – спросил Женя Сорокин, увидев предмет.

Лера задумчиво перебирала пальцами какую-то железку, натертую до блеска.

– Я тебе говорила, что отец любил брать меня на рыбалку? – вопросом на вопрос ответила она.

Они сидели на скамейке в одном из столичных парков. Весенний ветер, уже теплый, гонял по асфальту прошлогодние листья, теребил прядь волос у нее на виске.

– Да.

Девушка ухмыльнулась, показала на свинцовый грузик.

– Почти каждые выходные он срывался, грузил машину. Не мог усидеть. А мать не понимала. Сам же знаешь, она у нас домосед… А я в папу пошла.

Женя молча кивнул.

– Иногда, когда отец не мог меня взять… я ревела. А он оставлял этот грузик. Говорил, пока он со мной – мы вместе.

Девушка покрутила железку в руках. Обычный грузик для рыбалки.

– Потом, как его не стало, я… ношу с собой… Будто ощущаю, что он еще рядом…

Сорокин молча кивнул. Ему захотелось поддержать ее, но он промолчал. Не нашел подходящих слов.

– Вчера пришли мамины анализы… – Она замялась, вцепившись в грузик. – Ей осталось года три.

В горле у Жени встал ком.

– Мне жаль.

– Не надо. – Она выдохнула, разжала пальцы. – Возьми. Пусть побудет у тебя, пока я…

Он потянулся, и вдруг до него дошло. Слово «пока» так и повисло в воздухе. Колючее, как битое стекло.

– В смысле? Зачем? Твой же… Стой! Нет! Ты не… ты серьезно туда собралась? В Зону?

Его будто ударили под дых. В ногах похолодело, заныли мышцы, будто перед прыжком.

– Я уже потеряла одного родителя и не потеряю второго…

– Да ты с ума сошла! Я думал, ты выбросила эту дурь из головы!

– Какую дурь? – вспыхнула она, покраснела. – Женя, какую дурь, моя мама умирает!

Они смотрели друг на друга – он в ужасе, она в отчаянии и слепой решимости. Этот взгляд он потом вспомнит не раз.

– Так… ты давай завязывай с этим…

– Я все сказала.

– Что? Что именно? Ну попадешь ты в Зону – и что? Там не шанс на новую жизнь, там смерть! Я не дам тебе туда идти!

Она не ответила. Отвела взгляд.

– Когда ты собралась ехать?

– Еще не решила.

– Вот и выбрось из головы! А мама… блин, да придумаем что-нибудь, найдем денег. На край – кредит возьму. Хочешь?

– Жень, ты хороший друг. Правда. Пожалуйста, оставь это пока у себя, ладно? А вернешь, как… вернусь.

– В смысле – вернешься? Лера, я не дам тебе идти в Зону!

«Не дам тебе идти в Зону!»

Его собственный крик из прошлого почти слился с визгом машинных тормозов снаружи.

Сталкер дернулся, его глаза открылись.

Темная каморка. Запах плесени и пыли. В руке зажат все тот же свинцовый грузик.

Он находился в алтаре в руинах старой церкви на самом краю Больших болот. Сквозь дыры в кровле гулял ветер – не теплый, весенний, как тогда в парке, а сырой, болотный, несущий запах гнили. Деревянная покосившаяся коробка с дырявой сгнившей крышей. Стены в лишайнике и копоти от костров, что разводили здесь пришлые сталкеры. Пол был усыпан различным мусором – от консервных банок до рваных противогазов. Воздух тут был неподвижный, густой от пыли. Как в склепе.

Сорока сидел, всем телом прислонившись к стене. Перед ним валялся рухнувший колокол. В руке он по-прежнему сжимал грузик, будто пытаясь выжать из свинца забытое тепло.

А снаружи были они. Каратели.

Армейский «Урал», поднятый по тревоге, встал напротив окна. Скрежет тормозов, топот сапог и лязг затворов. Военные. Не меньше десятка стволов.

Они тут же заняли огневые позиции и оцепили церковь. Четко, слаженно. Как и положено карательной команде.

Командующий операцией прогремел в рупор:

– Внимание! Говорит капитан Краснов!

Во рту пересохло, язык прилип к небу. Шершавый, как наждак. Сорока прикрыл глаза, сжал кулаки.

– Территория окружена! Бросай оружие и выходи! Иначе ты будешь уничтожен!

Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь глухой пульсирующей болью в висках. Даже мышцы свело судорогой.

Рупор снаружи вновь заголосил:

– Повторяю, территория…

Ком в горле был твердым, колючим, как стекловата. Зло внутри него поднималось откуда-то из глубины души. Не страх – ярость. На них. На Консула. На Костика. На Земского. На всю прогнившую систему и в конце концов – на себя. За каждую ошибку, за наивную надежду.

– Сталкер, выходи по-хорошему, у нас приказ!..

Сорока скрипнул зубами. Нижнюю челюсть свело так, что больно стрельнуло в висок. Внутри кипело, бурлило, переливало через край.

Он резко вскочил, схватил автомат, подошел к окну. Не думая, не целясь, почти не глядя вскинул его. Снаружи виднелись силуэты в камуфляже, стволы, направленные на здание.

Их было много. Он – один.

– Идите на хрен!

Он вскинул автомат в сторону грузовика, целясь скорее в пустоту – не в людей, а в эту безнадегу. Нажал на спуск:

– Оставьте меня! Валите на хрен! На хрен!

Затем отошел от окна, взгляд его упал на рюкзак под ногами.

– Что… это хотите? Вернуть хотите? Подавитесь!

Выхватил оттуда светящийся пульсирующий предмет.

– На! Подавись! Подавитесь, сволочи!

Швырнул его в окно. Затем другой. Третий.

– Забирайте! Ну!

Один за другим он стал выкидывать наружу артефакты. Светящиеся сферы падали в грязь, тухли, откатывались куда-то в сторону. Солдаты не шелохнулись – ни выстрела, ни крика. Только прицелы следили за окном в ожидании приказа. Безумие сталкера упиралось в профессиональную ледяную тишину.

Это злило еще сильнее.

Капитан Краснов стоял не шелохнувшись. Взял рупор:

– Сталкер, бросай оружие и выходи!

Сорока вновь подошел к окну и выкрикнул:

– Пошли к черту! Никуда я не выйду!

Он не узнал свой голос. Это был вопль загнанного в угол зверя, в котором слились вся боль, горечь разочарования, ярость и отчаяние.

– В случае отказа мы вынуждены…

Сталкер вскинул автомат и выстрелил в сторону:

– Ну давай, попробуй! Хочешь взять меня? На, бери!

Он отпрянул от окна, на ходу задернув занавеску. Спина ударилась о стену. Ноги вдруг стали ватными. Автомат в руках задрожал – уже не от ярости, а от усталости, от свалившегося на плечи груза.

– Ну, давай… – прошипел он, скрипя зубами. – Попробуй взять…

Капитан тяжело вздохнул, взялся за рацию:

– Консул, это Краснов. Противник окружен. Какие будут приказы? Брать