15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Ага, — кивнула растерявшая красноречие и боевой задор Шишкина.

Правильно, дурой она точно не была. Сразу срисовала все перспективы.

Я налил ей в кружку кипяток из застучавшего крышкой чайника, добавил заварки. Но Лиза чай пить не стала, а пошла сначала в ванную, где подозрительно долго мыла руки, а потом сразу зачем-то ринулась в спальню. Причем вид у нее был настолько целеустремленный, что у меня даже мысли не возникло, что планируется первый раунд борьбы под одеялом. Так что я спокойно налил себе чай и принялся делать бутерброд с маслом и сыром. Когда еще есть вредные для здоровья продукты, как не в молодости?

Я как раз встал, чтобы поставить масленку назад в холодильник, как Шишкина выбежала из спальни, зачем-то вытянув правую руку вперед и сложив пальцы в щепоть. Крестным знамением меня осенять собралась? Так тремя же пальцами, а не двумя. А у староверов большой палец и вовсе в процессе не участвует. С другой стороны, каких-то церковных закидонов я за Лизой не замечал.

Но уже через пару шагов она воскликнула:

— Правду люди говорили! Ты без меня телок сюда водишь!

При этом содержание стали в ее голосе приблизилось к рекордным отметкам. Покойный Андрей Януарьевич Вышинский со своими знаменитыми спичами про бешеных собак и продажных наймитов капитализма нервно курит в сторонке и давится от зависти.

— С чего ты взяла? — спокойно ответил я, положил сыр поверх масла и откусил кусочек. Есть, если честно, перехотелось, но в таких случаях надо показывать полное спокойствие и отрицать все, включая найденные предметы дамского белья.

— Вот! — Шишкина с каким-то мазохистским удовольствием ткнула мне сложенную щепоть.

— Что «вот»? Маникюр успела сделать после приезда? Так вроде лак тот же, что и был. И как это связано…

— Волос! Бабский! Не мой! — завопила Лиза. — Ни по цвету, ни по длине не сов-па-да-ет! Вот, смотри! — И она приложила найденный трофей к своим волосам, будто я с расстояния в пару шагов мог увидеть, что она там держит.

— Ну и что? — пожал я плечами и откусил еще кусочек, на этот раз запив его чаем. — Вспомни, что было у меня непосредственно перед нашим отъездом? Вечеринка. Там кроме тебя еще четыре девушки было. Мало ли кто из них что-то делал в моей спальне. Это раз. А теперь, дорогая моя, я скажу, что у нас за номером два!

Наверняка внешнее спокойствие я сохранить не смог, потому что рука Елизаветы сама собой опустилась и пальцы разжались. Но меня таким не проймешь. Вам хотелось скандала и разборок? Ну, вашим же салом…

— А за номером два у нас следующее. Запомни. Ты мне не жена и не мать моих детей. Но даже в таком статусе наши отношения строятся на полном доверии. А нет — так дуй отсюда и не возвращайся! Андестэнд? А?! Истерики в другом месте устраивать будешь! Если у тебя все, садись пить чай, пока не остыл, — уже спокойно добавил я.

— Андрей, ты понимаешь… — начала Лиза, чуть переигрывая, попыталась всхлипнуть, при этом стараясь наощупь найти ручку кружки.

— Мы все обсудили. Пей чай. Я же донес до тебя свою позицию? — почти ласково спросил я.

— Да. Но…

— Значит, и обсуждать больше нечего.

* * *

После неизбежного бурного примирения Лиза задремала. К ней тут же присоседился Кузьма, блаженно заурчавший где-то в районе живота девушки, что вызвало не самые эстетические ассоциации. Я потихоньку встал и пошел в гостиную, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мне-то что, уже выспался.

Сев за стол и вновь порадовавшись его наличию, я разложил перед собой чистовик перевода нашей статьи. Я, конечно, не Михаил Петрович Мультановский, легендарный составитель англо-русского медицинского словаря, но тоже кое-что умею. Вроде все в порядке, но нелишним будет проверить еще разик. Стоп! Какого такого здесь неопределенный артикль стоит? Существительное за ним ни разу не исчисляемое. Вот так, послали бы со школьной ошибкой! От нервов все, от них, проклятых! Ясен пень, что перед отправкой проверят не раз. Даже подай мы текст без перевода, нашлось бы кому. Потому что вопрос престижа. Все, собираю в папочку с каллиграфической надписью «Unidentified curved bacilli on gastric epithelium in active chronic gastritis. I. А. Morozov, A. N. Panov». Таких папочек у меня только три лежит. И у Морозова еще без счета.

— Андрей, а почему ты здесь? Я заснула, наверное, смотрю — тебя нет.

Лиза, одетая исключительно в электрическое освещение и рыжий комочек кошачьей шерсти, из которого торчит подрагивающий хвост, просто прекрасна. Ну его в болото, этот перевод. Мне срочно надо заграбастать эту красоту и вернуться с ней в спальню!

Главное, не забыть потом папочку отдать, чтобы отцу передала.

* * *

Первый звонок со свежесмонтированного городского телефона я совершил в институт питания. И сразу был озадачен Морозовым явкой на первое собрание выездной группы. Инструктаж, накачка, проверка документов…

— Сам Шатерников будет! — Голос Игоря Александровича не дрожал, но был где-то близок. — И эта его, Шевченко. Вези характеристику с места работы, с места учебы, заполни анкету на загранпаспорт в ОВИР, шесть фотографий шесть на четыре, в овале. Скажешь в фотоателье, там знают. Обязательно на матовой бумаге! Запомнил?

— Так выезд только через месяц? — удивился я.

— И так впритык. Сначала проверка в КГБ, потом визу запрашивать. Хорошо, что Шатерни-ков пообещал все сам решить с ОВИРом и австрийским посольством. У меня тоже загранпаспорта нет…

— А выездная комиссия? В горкоме будет?

Советская система заграничных путешествий подразумевала не только получение въездной, но и выездной визы тоже.

— Скорее всего, в ЦКБ проведут, у них есть такая практика. Кто мы такие, чтобы ради нас в горкоме комиссию собирать?

Расспросить его особо не получилось — вальяжный Шатерников открыл собрание группы, быстро просмотрел фотографии бактерии, коллектива, забрал копию статьи на английском и, попыхивая трубкой, умотал. Передав бразды правления Антонине Васильевне. И та, помня свой позор, отыгралась на нас с Морозовым за все. И документы у нас заполнены не должным образом, и все наши задумки с презентацией — ерунда полная, стыдно показывать иностранцам. Короче, попила крови.

— Надо отцеплять эту бабу от нашего поезда, — резюмировал я, когда мы с Морозовым вышли после собрания. — Втравит нас в Вене в какую-нибудь историю!

— Я бы на твоем месте насчет характеристики побеспокоился. — Игорь Александрович, ломая спички, закурил сигарету. — Тонька в твой деканат звонила, я слышал через