15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

до последней буквы зачитала обе карты вызова. Потом посыпались замечания. По ее мнению выходило, что Томилина со своим приспешником Пановым работает на скорой с единственной целью — похоронить все доступное нам население города-героя Москвы, причем самым изуверским способом.

Самое противное, что конца экзекуции не намечалось. Закончив с одним замечанием, клуша тут же выуживала второе — и так же занудно и монотонно.

Ароныч сидел как на иголках. И даже попытался защитить нас, сообщив, что мы отмечены как спасатели жизней и награждены Моссоветом и МГК. На что получил взгляд, полный даже не презрения, а какой-то брезгливости и замечание «Это к делу не относится». Да уж, если дамочка взята на должность новой метлой, то зверствовать она будет не только у нас, а по всем подстанциям, лишь бы доказать свою нужность и преданность новой власти.

Дверь кабинета вдруг открылась. Климович возмущенно зыркнула, но тут я впервые заметил у нее на лице что-то похожее на человеческую эмоцию. Что-то среднее между удивлением и разочарованием. Скосив взгляд, я увидел стоящего на пороге человека, которого в прошлой жизни я видел только на фотографиях, но в последнее время вспоминал его очень часто. В том числе и в этом кабинете. Главный врач Московской городской станции скорой медицинской помощи Николай Михайлович Каверин. Высокий брюнет в черном ботинке. В двух ботинках. Любит, значит, Юра жену свою Галю. Она попросила — он сделал. Вот так случаются чудеса в этой стране.

— Здравствуйте, не помешал? — спросил он. — Извини, Лев Аронович, задержался. Отвозил приказ о восстановлении в должности. Вы закончили уже? — спросил он Климович. — Я говорил с вашим начальником отдела, Буровым. Он мне сказал, что дело ясное, цитирую: «Бригада действовала в пределах должностной инструкции».

Светлана Тарасовна, внезапно как-то уменьшившаяся в размерах и вовсе не напоминающая саму себя, грозную и властную, неловко начала собирать свои бумаги в картонную папочку, зачем-то пытаясь завязать тесемочки. Молча встала и бочком, стараясь подальше держаться от нового старого начальника, начала пробираться к двери. Метнувшись к платяному шкафу, выдернула из него пальто, уронив на пол плечики, и почти выбежала из кабинета.

— Томилина, Панов, свободны, — облегченно вздохнул Лебензон, и я увидел, как Каверин, услышав мою фамилию, посмотрел на меня, потом на Ароныча, и тот едва заметно кивнул.

— Панов, останьтесь, — изменил свой же приказ завподстанцией. — Спасибо, Елена Александровна, идите отдыхайте. Я доволен вашей работой.

Да уж, тут отмазками про семейные вопросы не отделаешься. Надо срочно придумать какую-нибудь отговорку. Потому что взгляд Томилиной, которым она меня одарила, ничего хорошего не предвещал. На комплимент Лена не купилась — явно захочет узнать больше.

Дождавшись хлопнувшей двери, Каверин подошел ко мне и протянул руку. Я встал и ответил на рукопожатие.

— Спасибо, Андрей Николаевич, — сказал он. — От всей души благодарен. Даже не знаю, чем смогу отплатить. Есть идеи?

— Есть, — кивнул я.

Глава 12

— Прямо сейчас мне нужна восторженная характеристика с места работы для выезда за границу. На медицинский конгресс в Вену.

Лебензон с Кавериным обалдело переглянулись.

— Ты едешь на конгресс? — Николай Михайлович закурил. Я его поразглядывал. Выглядел он после недолгой отсидки неважно — помятый какой-то, осунувшийся. Взгляд не потухший, но сильно грустный. — В качестве кого?

— Содокладчик по теме ассоциированной с язвенной болезнью бактерии.

— Я вам, Николай Михайлович, рассказывал, — вмешался в разговор Лебензон. — Вроде бы наметился у Морозова новый поворот в лечении язвенной болезни.

— Кстати, Лев Аронович, — я повернулся к заведующему, — в ЦКБ набирают группу для клинических испытаний. Не хотите, так сказать, лично двинуть советскую медицину?

— В качестве больного?

— Да, нам будет полезен взгляд с противоположной стороны. Пока все выглядит так, что на разных этапах язвы придется применять разное лечение.

— Я подумаю… — Лебензон замялся, посмотрел на Каверина. Тот пожал плечами — явно не был против. — Характеристику мы тебе дадим. Если хочешь, я и в институт позвоню. Пересекались с твоим деканом как-то.

— Хочу, — покивал я. Поддержка подстанции не будет лишней.

Но больше я ничего не просил. Мне важнее, чтобы за Лебензоном и Кавериным продолжал висеть должок — мало ли как жизнь повернется, на скорой никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. История с ботулизмом была тому примером.

Вернувшись домой, я решил проверить межгород на новом номере и заказал звонок в Орел. Поговорил с матерью, узнал последние новости. Они не радовали. В стране нарастали проблемы с продуктами, в городе начались перебои с мясом, маслом. За ними выстраивались длинные очереди, которые часто заканчивались тем, что дефицита на всех не хватало. В районе прошло несколько военных похорон афганцев, причем погибшие прибыли на Родину в запаянных гробах. Ходили слухи, что местные партизаны расстреляли из засады конвой, ребята просто сгорели заживо в бензовозах.

— Мой дурак ругается на призывников, — вздохнула мама в трубке. — Дескать, в их годы такого не было, воевали как надо. А как надо-то? Сколько положили в прошлую войну? Миллионы погибли. И что? Сейчас также давай? И зачем нам этот Афганистан?

Риторические вопросы, на которые нет ответа.

— А потом что? Ребятки приедут из этого Афганистана злые, обученные убивать. Что они тут устроят? — продолжала причитать мама.

— Ничего не устроят. Фронтовики же после войны Сталина не скинули.

— Так без него же победы бы не было!

Вступать в опасные дискуссии по телефону я посчитал излишним: а ну как новый номер мои любимые опера из гаража поставили на прослушку? Быстро свернул разговор. Даже не сказал, что собираюсь в Вену. Недельное отсутствие никто и не заметит.

* * *

Про выездную комиссию для поездки за пределы нашей родины я не знал почти ничего. То, что было в фильмах и книгах, могло не соответствовать действительности вообще. Кто знает об этом лучше всех? Конечно же, тот, кто проходил это сам. Морозов толком ничего не сообщил. Поездки по странам народной демократии, всяким Болгариям с Польшами — не в счет. Это соцстраны. Да и не особо там зверствовали, так, задали пару вопросов про первого секретаря компартии, и все. Переносить опыт на капстраны автоматически не стоит — это Игорь Александрович сказал. Но у меня есть хороший знакомый — Николай Евгеньевич Шишкин, который по этим самым заграницам ездит в разы чаще, чем простой слесарь с завода «Серп и молот» — на рыбалку.

Позвонил Шишкину на работу. Без успеха. Вечером домой — Анна Игнатьевна сухо ответила: «Еще не приехал». На следующий день выловил только. Тему беседы обозначать не стал, напросился на визит.