Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

могу. Этой бригадой командует фон Минц, другой, которая будет сдерживать вторую колонну Силезской армии — фон Кишердорф. Оба хотя и «фоны», но опыт вождения егерей имеют. Лично проверял, как у них батальоны себя чувствуют на марше и на позициях. Руперт фон Кишердорф еще и склонен к импровизации, иногда слишком рисковой. Но это лучше, чем без инициативный болван, которых я из армии вычистил и буду вычищать, пока есть силы!

(Столовые горы. Радьковские скалы. Как видно, взбираться на эти скальные выступы то еще удовольствие)

Самая большая проблема баварской (ныне имперской) армии — это ее главнокомандующий, брат императора и, соответственно, мой дядя Луитпольд Карл Иосиф Вильгельм Людвиг. Насколько я помнил, он в свое время сыграл одну из ключевых ролей в отстранении меня от власти и стал сначала регентом при моем типа слабоумном братишке Отто, а потом и королем Баварии. Хотя это уже была более номинальная должность. В войне против пруссаков проявил невиданную безынициативность, находился под влиянием Марии Прусской, моей матушки, ныне покойной. Мы договорились, что Максимилиан выедет в армию, иначе трепыханий от дядюшки Карла можно и не дождаться. А у меня… автономность. Уверен. ели бы я действовал в составе баварцев под началом Карлы, то моих егерей поставили бы в линию и вперед, за орденами! Обойдутся!

Всё, пора пройтись, проверить позиции. А природа сама тут создала систему укреплений и все, что надо было — занять их вовремя и подготовиться к обороне. Узкая дорога, по которой может медленно ползти одна колонна солдат — идеальное место для артиллерийской засады по типу огневого мешка. Для этого пришлось вытащить на плоские вершины Столовых гор минометы Шварца. Мой главный сюрприз лета 1862 года. Их не так много, как хотелось бы — что поделать, пока нашли толкового механика, пока сделали, казалось бы, чего проще: плита, труба и схема — треугольник (какие-то идиоты пишут схема мнимого треугольника, интересно, почему он мнимый, если он самый что ни на есть натуральный и реальный?). Самой большой проблемой оказались трубы, которые должны выдерживать большое число выстрелов. Нынешние материалы оказались слишком хрупкими. А тащить такую дуру ради полусотни выстрелов? Без гарантий выживания расчета? Увольте меня от такого удовольствия. Главное — нашли толкового металлурга. Он и выдал (после месяца непрерывных экспериментов) нужный сплав. В общем, я товарищ скромный, минометы назвали его именем — Густава Шварца. А если он еще и сможет соорудить что-то типа скорострелки Гатлинга, то честь ему и хвала. Идею старине Шварца я подкинул. Как и мысль о том, что за такую работу он может получить дворянство. Пусть думает. Второй сюрприз этого лета — переделанные ружья Шаппсо, в которых от самих ружей осталось не так много, главное — это то, что винтовка была доработана под патрон с металлической гильзой, в котором использовался первый вариант бездымного пороха, который не был еще совершенно бездымным, но зато давал большую энергию и лучшую баллистику. Если из ружей Дрейзе, которыми массово вооружилась прусская армия стрелять можно было на шестьсот метров, то Шаппсо давала прицельную дальность за тысячу метров. А ее скорострельность составляла двенадцать выстрелов в минуту против восьми у аналогов Дрейзе.

Все мои горные егеря получили усовершенствованные Шаппсо, а первые выпуски, не столь совершенные, поступили в три баварских корпуса и были отправлены нашим союзникам: Ганноверу и Саксонии. Ганноверу намного больше — около семи тысяч стволов. К сожалению. на складах оставалось очень мало винтовок — рост армии почти в два раза мигом опустошил мобилизационные запасы. А сколько нам понадобилось патронов! Причем как на дымном, так и бездымном порохах!

На позициях все было спокойно. Вскоре появилась разведка пруссаков — конный разъезд драгун, которые проскочили, не заметив засадной батальон и за ними в узкий проход начали втягиваться отряды авангарда. Первый выстрел за мной! Прицелился, нажал спуск — унтер, возглавлявший разведку, нелепо взмахнул руками и упал на землю. И тут началось! Пока что мы действовали только ружейным огнем. Поверьте, этого противнику хватило! Когда войска идут походной колонной им необходимо время, чтобы перестроиться в боевые порядки и начать оказывать сопротивление. Но кто им это время даст? Тем более. что мои егеря знают: первыми надо выбивать офицеров и, что даже более важно, унтер-офицеров, именно последние — становой хребет любой армии. Без их команд солдаты превращаются в неорганизованное стадо баранов. И авангард противника мы проредили знатно! Минометы не задействовали, стрелки, которые засели по обе стороны от дороги, оттянулись к нашим позициям, перекрывшим дорогу к Находу. Сейчас у пруссаков пройдет первый шок, и они начнут воевать как-то более вменяемо. Дело в том, что против меня действовал генерал-лейтенант Карл Фридрих фон Штейнмец. И он справедливо считался одним из лучших полководцев Пруссии. Несмотря на свой достаточно почтенный возраст (шестьдесят шесть лет как никак) он оставался весьма энергичным и решительным военачальником. Ситуация для него была патовая: другой хорошей (относительно) дороги тут просто нет. Обходной маневр не совершить, а на тропах мы поставили крепкие заслоны — не прорвутся. При наличии такого количества стрелков атаковать в лоб пехотой — безумие. А артиллерию надо как-то еще вытащить — наша позиция располагалась за поворотом дороги, так что пушки надо ставить буквально на передовую, где артиллеристы станут законной добычей стрелков. Так и случилось — первую организованную атаку, более похожую на разведку боем мы с легкостью отбили. Потом была попытка притянуть артиллерию — после тяжелых потерь артиллерийской прислуги эту затею оставили в покое. Потом Штейнмец додумался подтянуть несколько гаубиц или мортир, которые должны были накрыть наши позиции навесным огнем, перекидывая снаряды через лесной массив. Вот тут и сказали свое веское слово минометы, для которых позиции артиллерии пруссаков были как на ладони.

К вечеру бой стих. А я словил себя на том, что во время боя, под летящими и свистящими пулями, думал почему-то о том. что совершенно не хочу жениться. И что эта девочка, которую мне предоставили в жены ни в чем не виновата, и получить такого смурного типа, как меня в мужья — не самая завидная доля. И за что ей такое счастье[113]?

Господи! И чем забита голова полководца, когда он отдает приказы? Впрочем, я остаточно хорошо подготовился к этому сражению, чтобы не переживать о том, что где-то напортачу. И пока что удалось свести этот бой к своей пользе. Вечером появились парламентеры, которые попросили перемирия для