Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

class="p1">“О, как трогательно, — прошипел внутренний голос, наполняясь кислотным сарказмом. — У горного медведя нашелся ласковый рык для новой, блестящей игрушки. Интересно, ей он тоже сулит покой и достойное партнерство? Пока не надоест ее блеск?” 

Это зрелище — его неестественная, подобострастная учтивость — стало последней искрой. Он был не просто жестоким деспотом. Он был лицемером, надевающим маску благородства, когда это выгодно. И эту маску я возненавидела больше, чем его открытый гнев. 

Я направилась к ним, нарочно сделав шаг неуверенно, будто споткнувшись. Поднос дрогнул. Капли холодного морса брызнули мне на юбку и — о, прекрасная случайность! — пара алых капель упала на подол ее роскошного платья. 

— Ой-ой-ой-оййй! — всхлипнула я не просто жалобно, а надрывно, срывающимся на визг голосом, специально размазывая грязь по своей одежде. — Простите, господин! Простите, светлейшая дева! Я… я все испортила! Я всегда все порчу! Он ведь прав, тысячу раз прав, что от меня одно расстройство!

Я подняла на Рикарда заплаканные глаза, в которые вложила всю свою ярость, всю боль от “его приказа”, прикрытую маской истеричного раскаяния. 

— Простите, что своим убожеством ваш праздник омрачаю… Я сейчас исчезну… в темноту… куда мне и дорога… 

Девушка в алом платье отпрянула с неподдельным ужасом, глядя то на пятно, то на мое искаженное лицо, будто увидела призрак. 

А я поймала взгляд Рикарда. Сначала в нем мелькнуло чистое, неподдельное недоумение. Будто он увидел говорящую лошадь.

Это недоумение сменилось догадкой, а затем — стремительно нарастающей, черной, всепоглощающей яростью. Его спектакль мудрого, гостеприимного хозяина, принимающего достойных невест, трещал по швам. 

И рушила его я — жалкая, скулящая тень, которую, как он думал, уже похоронили внизу.

Он двинулся вперед броском разъяренного зверя. Его рука впилась мне в предплечье стальными клещами. Боль, острая и жгучая, пронзила до костей, выбив воздух из легких. Я не закричала, лишь стиснула зубы, чувствуя, как его пальцы вдавливаются в руку. 

— Прошу извинить, — прозвучал его голос, обращенный к опешившей невесте. Он был натянут, как струна, грозен, но подчеркнуто вежлив. — Новенькая…

Затем он резко развернулся и поволок меня через весь двор. Не вел — тащил, почти отрывая от земли, не глядя по сторонам. Мимо шокированных, замерших гостей. 

Мимо прислуги, прячущей глаза. Мимо торжествующей физиономии Лины, выглядывавшей из кухни. Воздух звенел от скандала, позора и его бешенства. 

Он втолкнул меня в кабинет так, что я едва удержалась на ногах, и захлопнул дверь с грохотом, от которого содрогнулись стены. Навис надо мной, загнав в угол, перекрыв собой весь свет из узкого окна. 

Я чувствовала на коже его горячее и тяжелое дыхание, а глаза, казалось сейчас просверлят во мне дыру.  

— Какого… черта… ты ТВОРИШЬ?!

Глава 5

Галия

— Какого черта ты творишь? — сдавленным голосом, спросил Рикард. 

— Выполняю приказ господина, — ядовито, чеканя каждое слово, поведала я, не отрывая пристального взгляда от его горящих золотистым огнем глаз. 

— Какой к чертовой матери приказ? — Рикард отступил на полшага, изумленно уставившись на меня и на его обычно непроницаемом лице появилась самая настоящая, неподдельная растерянность. 

— Ты вроде не такой старый, чтобы страдать деменцией, — отозвалась я, чувствуя, как холодная злость придает моим словам остроту, а сама подумала, что вряд ли он знал значение этого слова и мне нужно быть осторожнее с такими словами, чтобы не выдать себя. — Это не я отдала приказ публично унизить свою еще даже не бывшую жену и выставить ее прислугой перед толпой нарядных индюшек, приехавших занять ее место. 

— Я такого приказа не отдавал, — проговорил он уже тише, отпуская мою руку, на которой оставались красные отметины от его пальцев. 

Я внимательно посмотрела на явное смятение на суровом лице, тут же вспомнила злорадную моську Лины и пазл в моей голове сошелся на том, что распустил этот горец свою прислугу, раз не боится она такие шутки от имени господина шутить. 

А может он просто никогда не замечал, что творится у него под носом, пока это не начало так явно бросаться на его новых невест.

Он прошелся по кабинету, его могучая фигура казалась неестественно скованной, а потом он резко обернулся и его взгляд, уже без ярости, но с тяжелым, давящим недоумением, впился в меня. 

— Даже если учесть, что кто-то додумался отдать такой приказ от моего лица, — внимательно вглядываясь в меня, начал Рикард. — Ты же должна была понять, что это неправда?! 

— Наверное, — парировала я, не опуская глаз. — Но после твоего вчерашнего “Я устал от тебя и хочу развестись, но не сейчас, а попозже, потому что сейчас я буду выбирать себе новую жену!”, такой приказ тоже имел право на существование, да и разбираться правда это или нет, у меня времени не было — от невест же двор ломился. 

— И поэтому ты устроила этот дешевый спектакль? — возмущенно спросил типамуж. 

— Считаю, что моя актерская игра была на высоте, — скрестив руки на груди, ответила я. 

— Знаешь, я начинаю думать, что все прошедшие годы унылой семейной жизни тоже были актерской игрой, — отзеркалив мою позу, заметил Рикард и в его взгляде мелькнул огонек подозрения. 

— Ты волен думать, что твоей душе угодно, — я подняла руки вверх, показывая, что не собираюсь спорить. — Я тебя в чем-то убеждать не нанималась. 

Рикард сделал два шага в мою сторону и внимательно взглянул мне в лицо.

— Что с тобой произошло? — недоуменно спросил он. — Как  получилось, что одна ночь тебя так изменила? 

— Волшебное слово “развод”, — произнесла я спокойно, чувствуя, как внутри все сжимается в холодный, твердый комок решимости, — творит чудеса. Оно, знаешь ли, обладает удивительной способностью раскрывать спящий потенциал. Счищает налет страха. 

Он прищурился, изучая мое лицо, будто впервые видя эти зеленые глаза, в которых теперь горел не испуг, а вызов. 

— Что еще это слово у тебя раскрыло? — спросил он с леденящим любопытством. 

— Глаза, — не моргнув, ответила я. — Раньше они видели только пол у твоих ног и собственные слезы. Теперь они видят много интересного. Например, то,