Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Всего, — развеселился Одиссей. — Я сам серебра привез из того похода как ни из одного другого. По моему поясу не видишь разве? Все цари Крита там были, и даже Идоменей заявился. Под Трою с Агамемноном не пошел, сволочь этакая, а на Кипр пошел.

— А как Эней Ахайю по себя подмял? Куда другие цари смотрят? — оторопел Диомед. — Неужели они его власть признали? Эгисф-братоубийца? Сфенел, дружок мой бывший? Фрасимед из Пилоса? Неужто они все дарданцу покорились?

— Покорились, — пожал плечами Одиссей. — И я, брат, его старшинство признаю. Он Морского бога сын. В этом даже сомнений быть не может. Великие дела он делает.

— Ладно, — Диомед переваривал непривычные вести, поглядывая на ящики. — А от меня-то ему чего надо? Я ведь изгой теперь. Ни в Аргосе не прижился, ни в родной Этолии. Ни даже здесь. Я царю давнов помог отбить нападение мессапов. Он мне за это дочь обещал и землю…

— Дал? — спросил Одиссей.

— Обманул, лжец проклятый, клятвопреступник, — в сердцах ответил Диомед. — Со мной полусотня парней. Все, кто жив остался. Мы за этого гада бились, себя не жалея. А когда он увидел, сколько моих мужей полегло, решил не платить. Как последний пастух живу теперь. Не видишь, что ли?

— Кровь ему пустить за такое! — возмутился Одиссей.

— Я бы пустил, — скривился Диомед. — Сплю и вижу, как его на ленты распускаю. Да нечем воевать. Мне бы сотни три вооружить, я б его в клочья разорвал.

— Три мало, — усмехнулся Одиссей. — Вооружи пять.

— Ты посмеяться решил надо мной? — побагровевший Диомед начал было привставать, но Одиссей успокаивающе поднял перед собой ладони.

— Не гневайся, брат. Ванакс Эней тебе дар прислал! Открывай, писец, а то поздно будет. Я его хорошо знаю. Если разойдется, мы его всем кораблем успокаивать будем.

— Это что, мне? — Диомед, под которым подогнулись ноги, сел назад на грубый табурет. На его лице блуждала дурацкая улыбка. — Сколько здесь?

— Пятьсот добрых наконечников для копий, — ответил Одиссей. — Древки сам вырежешь. Тут леса полно вокруг.

— Что я должен за это сделать? — осипшим голосом спросил Диомед.

— Это дар, — ответил писец Корос, который вступил в разговор. — Разве дар дают за что-то, царь? Ванакс Эней предлагает тебе свою дружбу без каких-либо условий. Ты принимаешь ее?

— Принимаю! — выпалил Диомед. — Клянусь Атаной Промахос, покровительницей воинов, что царь Эней отныне мой друг и гостеприимец.

— Тогда царь Эней предлагает тебе свою поддержку и умелых людей, — продолжил Корос. — Ты построишь здесь города и будешь править Италией. Но вот это уже не будет даром.

— Согласен, — уверенно ответил Диомед. — Я расплачусь! Этим железом я вооружу пять сотен парней из сикулов и япигов, разорю давнов и принесу богу Диво голову их царя. Но всей Италии мне не взять…

— Ты получишь серебро, на которое наймешь воинов, — произнес Корос и развернул на столе папирус. — Вот Италия. Мы с вами находимся здесь! Ты заберешь вот эти земли, — и он провел черту, отсекающую юг полуострова.

— Однако! — крякнул Диомед. — Чтобы удержать столько, тысячи воинов нужны. Люди с севера прут без остановки.

— Вот ты их и остановишь, царь Диомед, — жестко ответил Корос. — Таково условие моего государя. Ни один корабль с воинами из Италии не должен больше выйти в сторону Крита, Кипра или Египта. И за это ты получишь любые товары, любое оружие и любых мастеров.

— А чем я буду за все это платить? — никак не мог понять Диомед.

— Зерном, брат, зерном, — захохотал Одиссей. — Ты даже не представляешь, какая соха лежит у меня в трюме. Она вспашет землю на целую ладонь вглубь. Ты просто захлебнешься в пшенице и ячмене.

— Я понял теперь, почему цари Ахайи ему покорились… — растерянно прошептал Диомед.

— Признаешь ли ты себя сыном ванакса Энея, царь? — торжественно спросил Корос. — Готов ли ты принести клятву?

— Готов! — поднял кубок Диомед. — Богиней Атаной клянусь и богом Диво, что царь Эней теперь мне отец, а я ему верный сын! Знали бы вы, как я устал жить в этой дыре. И как я хочу вырезать печень одному лжецу. Вот именно с этого я и начну…

Такого веселья Одиссей пропустить не мог. Столько плыть и ни с кем не зацепиться! Сердце требовало хорошей драки, какой-никакой добычи и бабы, разжигающей своими воплями мужскую охоту. При чем тут робкие попытки писца, который верещал что-то про поход и волю царя Энея. Одиссей отмахнулся от надоедливого толстяка и вытащил из своих пожитков отцовский меч. Слишком долго скучала без дела добрая бронза.

Три сотни безземельных парней из япигов наняли за дюжину дней. А за серебро пришли воевать уже совсем серьезные парни, знать которых носила шлемы и мечи. И все эти люди готовы были биться с кем угодно, если ожидалась хорошая добыча. А уж с давнами тем более. Через их земли шла торговля с востоком[155], а это соседи считали жуткой несправедливостью.

Племя давнов занимало север Апулии. Жило оно в дне пути на север от того места, что писец обозначил как Бари. Селения их располагались на холмах и были окружены невысокими стенами из камня или деревянных кольев. Дома вождей отличались от домов подданных лишь размером. Такая же круглая хижина[156], сложенная из кирпича, покрытая тростником. Впрочем, люди попроще селились в домиках, сплетенных из лозы и обмазанных глиной. Десяток деревень разорило войско Диомеда, пока подошло к городку, выполнявшему роль столицы народа давнов. Слова такого воины не знали, но царь-клятвопреступник сидел именно здесь.

— Мы тут надолго, — успокоил всех Диомед, показывая на отвесную скалу, опоясанную невысокой стеной. — Нам туда нипочем не забраться. Будем голодом сволочей морить.

— Нет, — замотал башкой Одиссей. — Я надолго не могу. Мне плыть надо. Если подраться не получается, давай этот городишко брать. Мне некогда тут рассиживать.

— Да как ты его возьмешь-то? — разозлился Диомед. — Видишь, круча какая? Мы там все поляжем, а эти гады над нами потешаться будут!

— Эх, брат! — довольно сощурился Одиссей. — Ты столько пропустил! Я тебе покажу кое-что. Нас этому царь Эней научил…

Камни летели на безымянный городок давнов уже третий день, и никакого спасу от них не было. С отвесной скалы, на которой он стоял, шла лишь одна дорога, и ее перегородили палисадом из бревен. Единственная вялая вылазка, на которую отважились осажденные, захлебнулась, едва начавшись. Вооруженные копьями и щитами люди Диомеда отбросили давнов от немудреного укрепления играючи. Да и было горожан куда меньше, чем пришельцев, а потому биться до конца они не захотели. Нет у них