"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Молочник сменился?

* * *

Крепыш вернулся к повозке и поехал дальше развозить бутыли с молоком. Он был простым солдатом в армии Нюхача и знал только то, что было нужно для его задачи: добывать информацию через служанку. До мыслей главаря ему не было дела. Вера Крепыша была проста: у каждого своя роль. Вот у него была такая — выполнять приказы, чтобы не разгневать Творца. А у девчонки с братом — своя, и он не смел ее оспаривать. Иногда он думал, что, может, и мальчишку ждет такая же судьба — стать орудием воли Творца, как стал им он сам, сирота, подобранный когда-то у ворот храма.

Он слышал, как Лохматый и Нюхач обсуждали идею забрать пацана из приюта и переправить к настоятелю.

— Смышленый, а немного подучим — и полезным станет, — предложил Лохматый, нервно постукивая по подлокотнику кресла. В камине горел огонь, и его жар распространялся по небольшой съемной комнатке. Самой жаркой в доме, поэтому здесь расположился их главный — Нюхач.

— Девчонка панику может поднять, — возразил главарь. Он, когда о чем-то задумывался, всегда потирал кончик своего длинного носа.

— Или наоборот, станет еще послушнее, — усмехнулся Лохматый. Его Крепыш не любил. Слишком хитрый и наглый, такой плевать хотел на кодекс Феникса. Но Нюхач держал Лохматого при себе, и Крепыш не понимал почему. — Забитое существо, даже вякнуть побоится. — Он сделал паузу и кивнул в сторону Крепыша. Тот сразу напрягся, не любил он быть в центре внимания.

— Если он скажет, что жизнь мальчишки теперь в его руках, то девица разболтает не только про хозяев, но и про всех соседей в округе, — тихо рассмеялся Лохматый.

Но Нюхач не торопился принимать решение. Вот за это Крепыш его уважал. Главарь сначала все обдумает, прикинет с разных сторон и только после озвучит приказ. Вот и молочником Крепыш стал не сразу, лишь когда Нюхач решил, что это будет самый удобный способ получения информации, да и проще обмануть здоровяка, который охранял дом Горских получше любого артефакта. Именно эта роль и привела его сегодня в богатый район, где общественные фонари сменились на частные — изящные, с хрустальными шарами, в которых переливалась магическая энергия. Здесь не гудели трубы и не капал отработанный эфир. Воздух был чище, в утренней тишине витал осенний аромат. Крепыш любил это время, когда город еще спал. Можно было смело разглядывать особняки аристократов и богатых купцов. Их дома, наполненные артефактами, походили на живые организмы. Они защищали, обогревали своих хозяев.

Крепыш свернул на Проселочный проспект — главную артерию, ведущую к центру — площади Мастеров. Синие огни на уличных фонарях горели холодным, мертвенным светом, но зато он был. Дома здесь обогревались от дешевых, не раз ремонтированных артефактов.

ЧембольшеКрепыш удалялся от центра, тем сильнее бросались в глаза изменения. Вместо брусчатки — грязь, с редких общественных фонарей капала мутная, пахнущая озоном жидкость — отработанный эфир. Над головой, на высоте второго этажа, тянулись толстые медные трубы, оплетенные потрескавшимся изоляционным материалом. Днем дети в рваной одежде совали под капли жестяные банки, собирая ценную отраву для сдачи в утилизационные цеха. Воздух здесь был другим: густым и горьким от печного дыма.

Крепыш свернул в узкий переулок. Повозка подпрыгивала на ухабах, пустые бутылки звякали за спиной. Его путь лежал мимо заколоченной пекарни, где еще висела выцветшая вывеска с пряником, мимо мастерской жестянщика, откуда уже доносились первые удары молотка.

В конце переулка, на небольшой площадке, притулилось то, ради чего бедняки спешили сюда каждое утро. Общественная зарядная станция.

Это была невзрачный, серый разборный домик из грубого кирпича, больше похожий на часовенку без креста. Единственное украшение — выцветшая вывеска с гербом империи. К домику вела труба толщиной в руку, уходящая в землю — магистраль, по которой из императорского источника сюда, на окраину, подавались жалкие крохи магии. Труба вся была в заплатах и потеках ржавчины, а у основания висел замшелый счетчик с потрескавшимся стеклом.

Вот к этому домику, уже в предрассветных сумерках, собралось человек тридцать. В основном женщины — изможденные, в стеганых телогрейках поверх поношенных платьев, с заветными узелками в руках. В узелках — их надежда и главная ценность: домашние артефакты. Потрескавшиеся каменные кружки для подогрева воды. Потертые деревянные плашки с почти стершимися рунами — хранители тепла. Тусклые кристаллы в жестяных оправах, дающие слабый свет. У кого-то на плече висели пустые эфирные аккумуляторы — медные фляги, которые нужно было заполнить, чтобы хоть как-то питать более сложные механизмы в мастерских. Были и те, кто держал в руках лунные камни — лечебные артефакты.

Если тепло можно было заменить углем или дровами, свет — лампой, на крайний случай, свечой, то лунные камни только врачебной помощью. А не все доктора готовы были принять больного бесплатно.

Очередь стояла тихо, без обычного для таких мест гомона. Люди молча переминались с ноги на ногу, кутаясь в одежду. Их лица были серыми от усталости и холода. Из домика вышел стражник в потертой муниципальной форме. Он зевнул, потянулся и с грохотом отпер тяжелую дверь зарядной, впуская внутрь запах озона и старого металла. Первые несколько человек робко вошли внутрь.

Через открытую дверь Крепыш увидел знакомую картину. Внутри было тесно. Вдоль стен шли ряды ячеек, похожих на почтовые, каждая с медным контактом и тускло горящим индикатором. В центре стоял массивный аппарат-распределитель с рубильниками и вращающимся диском. От него во все стороны расходились жгуты проводов в потрескавшейся изоляции. Воздух вибрировал низким, нездоровым гудением. Это гудела магия, выжатая до последней капли, грязная и нестабильная.

Первая в очереди женщина, с лицом, изборожденным морщинами, достала из узелка каменную кружку. Стражник лениво взглянул, кивнул на свободную ячейку. Женщина приложила кружку к контакту. Индикатор вспыхнул желтым, затем зеленым. Послышался тонкий, пилящий звук — артефакт жадно впитывал энергию. Через минуту индикатор погас. Зарядка закончилась. Женщина с благодарностью кивнула, сунула кружку обратно в узелок и поспешила прочь. На все про все — меньше пяти минут. И так для каждого.

Крепыш знал, что такой зарядки хватит, чтобы вскипятить чайник раз, от силы два. Или греть детскую колыбель полдня. Не больше. Он тронул повозку, и та с скрипом покатила по грязному переулку, увозя его прочь от этого места к домишку, который располагался на границе между бедным районом и тем, где проживали середняки. Нюхач доплачивал хозяйке, чтобы она еще