Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Порядок! — выпалил он. — У кофейни полицейский дежурит, но нами никто не интересовался.

Я с облегчением перевёл дух и повернул ключ в замке зажигания.

— Куда теперь?

— Прямо и направо, — подсказал Кеша. — Я покажу дорогу.

Но показывать оказалось особо нечего: уже на соседней улице Кеша попросил остановиться у какого-то доходного дома. Он забежал внутрь, минут через пять появился обратно и на пару с Сержем взялся выгружать из автомобиля нашу добычу. Вроде как договорился об аренде клетушки под лестницей.

— Всё, бывайте! — попрощался я с ними, отъехал на пару кварталов и остановился у первой попавшейся аптеки. Достал из-под сидения папку и сунул её под мышку, отправился звонить Гашке. Ответил тот на первом же гудке, да и сам разговор много времени не занял. Я отчитался, получил инструкции, повесил трубку.

Вернувшись к автомобилю, я убрал папку в чемодан и запер его, после этого погнал прямиком на вокзал. Сдал багаж в камеру хранения, а на выходе будто бы невзначай задел плечом спешившего навстречу господина, столкнулся с ним и сунул квиток в карман чужого пальто.

Скомканно извинился, зашагал дальше, и сразу словно камень с души свалился. Всё! Я своё дело сделал, мне теперь только дальнейших указаний ждать. Документы в республику по дипломатическим каналам уйдут, а мою долю на добрые дела пустят. На оперативные расходы, в смысле. Я разве что об оставленных Кеше «горячих» деньгах не упомянул. Вообще рассказывать не стал, кого на дело брал. Не нужно это. Лишнее.

А что нужно — так это купить новую обувь и заправиться.

Первое — разумно, второе — обещал.

Прикупил я себе пару кожаных туфель на мягкой каучуковой подошве — не слишком дорогих и не самых модных, зато очень удобных. На ближайшей мусорке избавился от матросских ботинок, после доехал до заправки и залил полный бак. Нарезать круги вокруг дома Юлии Сергеевны не пришлось: пробег у нас за ночь получился вполне соответствующий поездке на взморье и обратно — комар носа не подточит, если кто-то вдруг проверкой озаботится.

Заехав во двор, я повернул ключ в замке зажигания и будто разом страницу перевернул или жирную точку поставил.

Всё — баста! Дело сделано. Теперь уже точно!

Тяжким грузом навалилась усталость, начали слипаться глаза — непременно уснул бы, если б не продрог. Озноб помог перебороть нежелание шевелиться, я выбрался из машины, захлопнул дверцу, запер её и с сомнением оглядел.

Вроде проверил уже на предмет завалившихся за сидение улик, но мало ли? Всё же темно было…

Наверное, вновь сунулся бы внутрь, но тут распахнулось окно.

— Петя, заходи! — позвала Юлия Сергеевна. — Я тебя кофе напою!

За последние дни я выпил столько этой горькой гадости, сколько в жизни не пил, но кивнул и взбежал на крыльцо. Распахнул дверь, поднялся на второй этаж, а там из квартиры выглянула Юлия.

— Проходи, не разувайся!

Квартира оказалась определённо меньше той, что на пару с подружкой снимала Карпинская в Новинске — спальня тут была лишь одна, и с учётом двух кроватей, туалетного столика и шкафа, в ней было не очень-то просторно. Кухонька тоже показалась слишком тесной, нареканий не вызвала лишь уютная гостиная. Там я и расположился.

Юлия сунула чашку с кофе, дотронулась до моей руки и поёжилась.

— Ледяная!

— Ага, — кивнул я, обхватив негнущимися пальцами горячий фарфор. — До костей промёрз.

Карпинская кинула быстрый взгляд на часы и предложила:

— Можешь ванну принять. Я тебе ключи оставлю, занесёшь в контору. Держи халат! Только приходи не позже пяти, нам к шести в оперу.

Я от такого напора откровенно растерялся, даже о своём отказе куда-либо идти не заявил, только спросил:

— А как же Настя? Или они с Анатолем съехались?

— Это неприлично до свадьбы! — покачала пальчиком Юлия Сергеевна. — Но ты не беспокойся, Насти до вечера не будет. Иди грейся, мне собираться пора.

Она скрылась в спальне, а я ушёл в ванную комнату, заткнул сливное отверстие, открутил вентиль и крикнул:

— Сверхэнергией-то оперировать можно? Мне бы воду подогреть!

— По месту регистрации можно! — отозвалась Юлия. — Грей, квартира на меня записана!

Я разделся и аккуратно сложил пиджак, брюки и сорочку на полочку, попутно сунул под них новенький «Парабеллум», с которым расстаться не пожелал, и лёгким усилием довёл воду до температуры парного молока, затем нагрел её немного ещё.

Шагнул в ванну, сел, откинулся назад, погрузился до подбородка.

Ух! Хорошо!

На пару минут я отрешился от окружающей действительности, а потом вдруг сообразил, что даже не поблагодарил Юлю за одолжение, и как-то разом проснулся, стало немного совестно. Конечно, сегодня мы ещё увидимся, только это будет уже не то…

Хорошие манеры заставили выбраться из ванны, накинуть оказавшийся слишком уж коротким халат и зашлёпать босыми ступнями по холодному полу. Ни упорхнуть на работу, ни даже просто собраться Юлия Сергеевна ещё не успела: в почти таком же халатике она склонилась над туалетным столиком, смотрелась в зеркало и красила ресницы.

Одеяние было коротеньким и несерьёзным, ноги — длинными и стройными, а отогревшемуся организму требовалась разрядка, и я не стал противиться соблазну, подступил к барышне и облапил её сзади.

— Ой! — пискнула Юлия. — Петя, отпусти немедленно!

— Да вот ещё! — фыркнул я, развернул девицу к ближайшей кровати и легонько толкнул вперёд. — Революционного матроса не обещаю, но… Нет-нет, падать не нужно!

— Перестань!

Впрочем, трепыхалась Юлия Сергеевна недолго — как я халатик ей задрал, так сразу и угомонилась, пусть даже у жильцов квартиры этажом ниже и могло сложиться совсем иное мнение на сей счёт.

Революционного матроса из меня и в самом деле не вышло, реабилитировался я уже в ванной, куда мы переместились некоторое время спустя — изобразили там то ли Садко и дочь морского царя, то ли боцмана и русалку. Как бы то ни было, в тот день на работу госпожа Карпинская опоздала самым безнадёжным образом: охая и ахая, она выбралась из ванны самое раннее через полчаса.

— Я из-за тебя чуть не захлебнулась, дурак! — пожаловалась барышня. — Глупость какую-то придумал! Это физически невозможно!

— Всё дело в практике! — усмехнулся я, не спеша вставать из тёплой воды.

— Не начинай даже! Больше — никогда! — отрезала Юлия Сергеевна, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Никогда — это очень долго. Я так далеко не загадываю.

— Ну и зря!

Юлия убежала собираться, а мне пришлось вытирать залитый водой пол. В гостиной задребезжал телефонный аппарат, Карпинская в сердцах выругалась, но трубку всё же сняла, переговорила с кем-то и вернулась ко мне, как и