Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

не имел, как долго смогу сохранять контроль над сверхэнергией, поэтому сначала затянул на простреленном бицепсе полотенце и только потом направленным воздействием выдернул из правого бока свинцовый гостинец. Кровотечение резко усилилось, остановил его волевым усилием, дополнительно обмотался простынёй.

Натянуть после этого пиджак я даже не попытался и, действуя одной лишь левой рукой, рассовал документы и деньги по карманам брюк. На вбитом в дощатую стенку гвозде висело поношенное пальтишко, надел его и вывалился с чердака, поспешил вниз по лестнице.

Действие выпитого с шампанским препарата понемногу усиливалось, голова кружилась всё сильнее, с трудом удавалось сглатывать и даже моргать получалось через раз, но на мою удачу доза была всё же слишком мала, чтобы полностью заблокировать сверхспособности. Иначе бы просто лёг и умер. Не сразу, но умер бы — это точно. Научный факт!

А так выскользнул через чёрный ход и зашагал враскачку, спеша убраться подальше, прежде чем к месту стычки сгонят полицейских и начнётся облава. Когда в отдалении смолкли пронзительные свистки, а оставаться в вертикальном положении стало попросту невмоготу, заглянул в аптеку. Уж не знаю, что подумал продавец при виде эдакого забулдыги, вслух он не произнёс ни слова. Проигнорировал меня. Оно и к лучшему.

Закрывшись в телефонной кабинке, я негнущимися пальцами впихнул в прорезь выуженную из кармана монетку, снял трубку, прижал её левым плечом к уху и принялся крутить диск, набирая заветный номер. Пока слушал длинные гудки, думал о том, что стану делать, если не получится установить связь с куратором. Вариантов набралось не так уж и много, и самым реалистичным из них был тот самый «лечь и умереть».

Ну а как иначе? В этом случае придётся рассчитывать лишь на собственные силы, а с этим была просто беда. Сил у меня почти не осталось. Даже стоять, навалившись на стенку кабинки, и то получалось с величайшим трудом. Колени подгибались, в голове — сплошной шум.

До границы точно не доберусь.

Далеко. Слишком далеко.

Так думал я, слушая бесконечно длинные гудки, а потом в трубке что-то щёлкнуло и знакомый голос произнёс:

— Говорите!

«Заберите меня отсюда! — так и вертелось на языке. — Отправьте меня домой!»

Но нет, конечно же — нет. Этого я не сказал.

Слишком жалко, слишком длинно.

Лишено всякого смысла.

— Надо встретиться! — едва слышно выдавил я из себя, напряг голосовые связки и уже разборчивей добавил: — Срочно! Ранен!

После долгой паузы прозвучал уточняющий вопрос, я каким-то чудом сумел дать на него вразумительный ответ, а дальше на верхней строчке в списке моих приоритетов появилась новая позиция: оказаться в нужном месте в нужное время. И ещё — не сдохнуть по дороге.

Но это уже как водится, это как всегда.

Ничего нового, обычное дело.

Дойду.

11. Практик

Часть первая

Глава 1

Часть первая: Легализация

Глава 1

Суббота не задалась. Нет, на самом деле не задались у меня февраль, март и вся первая половина апреля, но сегодняшний день — особенно.

— Сходил на мизер, называется… — проворчал я, отсчитывая тридцать пять рублей, которые с меня причитались по итогам партии в преферанс.

Не столько расстроился из-за досадного проигрыша, сколько злился на себя из-за одного-единственного просчёта, разом сломавшего всю игру. Всё ж хорошо было, но нет — рискнуть решил! Азарту поддался, сильных впечатлений захотелось!

Ну да — захотелось. Волей-неволей дефицит положительных эмоций испытывать начинаешь, третий месяц кряду в заведении закрытого типа пребывая.

— Ну что — ещё пульку распишем? — спросил господин средних лет с чуть одутловатым лицом и короткой профессорской бородкой.

Я поднялся из-за круглого стола и покачал головой.

— Пожалуй, без меня, Василий Никанорович.

Профессор Чекан пожал плечами и начал собирать выигрыш.

— Да брось, Пётр! — рассмеялся горбоносый и черноволосый Вахтанг Рогоз. — Надо же как-то убить время!

— Слишком накладно для кошелька получается, — усмехнулся я и перебрался в глубокое кресло у негромко мурлыкавшего незнакомую мелодию радиоприёмника.

Партии в преферанс традиционно проходили в просторной гостиной, не менее традиционно пустовавшей по утрам. Контингент центра собирался здесь преимущественно во второй половине дня — научные сотрудники пили кофе и чай, а по вечерам и что покрепче, читали свежую прессу и книги из местного библиотечного фонда, обсуждали последние новости и просто сплетничали. Но это всё позже, это всё ближе к вечеру, а сейчас в гостиной царили тишина и спокойствие.

Увы, «царили» — уже в прошедшем времени.

Последний из нашей четвёрки картёжников ехидно улыбнулся и спросил:

— Что же — сексотам не компенсируют карточные проигрыши?

Я вернул закладку в детектив о таинственной смерти племенного быка, отложил книгу и повернулся к доценту Яниковскому, который холёным лицом и напомаженными волосами напоминал скорее представителя богемы, нежели серьёзного научного деятеля. Неприязнь у нас была взаимной, поэтому отшучиваться не стал.

— Для настоящего учёного, к коим вы себя, Сергей Харитонович, изволите относить, — произнёс я с печальным вздохом, — вы чрезвычайно небрежны в формулировках. — И пояснил свою мысль, произнеся по слогам: — Сек-сот. Секретный сотрудник. А о какой секретности может идти речь, если я официально состою на службе в научном дивизионе и всем вам об этом прекрасно известно?

Яниковский дёрнул плечом.

— Ох, простите-простите! Надо было сказать — надсмотрщик!

Я покачал головой.

— Если проводить аналогии с академической греблей, я — ваш рулевой.

— Который нужен команде, как собаке пятая нога!

Профессор Чекан оторвался от раскуривания трубки и попросил:

— Довольно, господа! Хватит! — В этот момент начался выпуск новостей и диктор завёл разговор о северной кампании Оксона, поэтому Василий Никанорович досадливо поморщился. — Прошу, избавьте меня от политики!

Вахтанг Рогоз сделал вращательное движение кистью, настроечная ручка находившегося метрах в пяти от него радиоприёмника повернулась, недолгое шипение помех сменилось музыкой.

— Пётр Сергеевич, может, всё же присоединитесь к нам? — предложил профессор, расчерчивая очередной лист.

— Воздержусь, — отказался я, достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку и начал демонстративно листать её, делая вид, будто выискиваю нужную страницу. — К слову, о пятой ноге… Категорически не согласен с этим утверждением и готов прямо сейчас доказать свою полезность. Вот супруге вашей, Сергей Харитонович, раз за разом отказывают в свидании, а некая гражданка Зарянец посещает вас каждое воскресенье…

Яниковский резко встал.

— Это по работе! — заявил он. — Ольга Зарянец — мой аспирант!

— Ну разумеется! — улыбнулся я. — Работа — это святое, но и о семье столь откровенно забывать всё же не стоит. Так давайте, я визиту вашей супруги поспособствую? Не