Гадина - Квинтус Номен

за хронометраж на двадцать восемь секунд, а еще мы в запись заставку начальную не вклеили, а она почти полминуты идет. Вы представляете, что значит вырезать из готовой программы получасовой почти минуту? Там все с самого начала и до конца пришлось переделывать! Я ночь не спала, чтобы успеть, а вы…

— И не я один, мы тут с товарищами твое безобразное выступление смотрели, просто другие сейчас от возмущения даже ругаться не в состоянии! Ты не хочешь приехать к нам в Кремль? Нужно срочно поговорить…

— Ну вы же с товарищами, с ними и поговорите. А я — сплю!

Повесила трубку (в новую квартиру мне почему-то настенный телефон принесли) и обратно спать пошла. И уже засыпая, слегка так удивилось тому, что товарищ Месяцев меня именно в Кремль звал — ему-то там что было делать? Но долго эта мысль в голове моей не задержалась и я уснула, а сны мне снились какие-то радостные. Не помню какие, но вот проснулась я (как оказалось, уже в шестом часу, о чем мне висящие на стене в спальне часы сообщили) именно с ощущением радости.

А в шесть (то есть в восемнадцать-ноль-ноль) раздался звонок в дверь. За которой оказалась тоже Елена Александровна, и мордочка у нее была какая-то… хитренькая:

— Елена Александровна, собирайтесь, мы сейчас поедем в гости к Леониду Ильичу и… другим товарищам. Все они очень хотят с вами срочно поговорить. Так что у вас, — она осмотрела мой розовый байковый халатик с зайчиками и ноги в пижамных штанах, тоже байковых, но уже с собачками, — есть пятнадцать минут на сборы.

— С вещами?

— Пока нет, — она улыбнулась, — если потребуется, вещи вам выдадут. Да не волнуйтесь вы все хорошо будет!

— Я волнуюсь насчет пожрать.

— Ну, на бутербродик и чашку чая вам времени все же хватит, я в принципе знаю короткую дорогу. Но бутерброда будет достаточно, вас там, думаю, накормят.

— Тогда и вам налью… — я включила чайник (электрический, с автоматическим выключением!) и пошла переодеваться. А когда через три минуты вернулась на кухню, тоже Елена Александровна поинтересовалась:

— Интересный у вас чайник, не подскажете, где такой купить можно?

— Подскажу: нигде, этот я сама сделала. Почти весь, все же мне парни из приборного производства помогли немного, а корпус полностью в каком-то цеху рабочие по моим чертежам изготовили. Но если хотите, я и вам такой же сделаю, он по смете мне обошелся рублей в восемнадцать.

— Нет, спасибо, это все же дороговато, алюминиевый-то трояк всего стоит. А чай у вас очень хороший…

— Ассамский, да, неплохой. Хотите отсыплю?

— Нет. Вы готовы? Поехали!

Меня она усадила в такую же «обычную Волгу» с мотором от «Чайки», и куда-то повезла. То есть в этот раз я специально пыталась понять, куда мы едем — но после того, как мы свернули с кольцевой дороги, я ориентацию полностью потеряла, так что понять, куда я приехала, так и не смогла. То есть было понятно, что это где-то за городом, и понятно было, что эта «дача» в лесу стоит — но я размышлять на тему местности перестала сразу после того, как увидела «встречающих»: Брежнева, Месяцева и Семичастного.

— Гадина, — подозрительно ласковым голосом спросил у меня Леонид Ильич, даже не поздоровавшись, — ты хоть понимаешь, что ты наделала? Страна тебе доверие оказала, пустили твое выступление в эфир без проверки, а ты китайскую пропаганду начала в массы транслировать? Ты что, всерьез хочешь в Пекин с концертами поехать? И что нам с тобой теперь делать?

— Что? Я думаю, уже завтра вечером нужно по телевизору показать, как вы меня награждаете орденом… кстати, я его с собой захватила, чтобы было чем меня награждать…

— Думай, что говоришь! — не удержался Николай Николаевич. — Вся страна уже знает, что ты орден получила! Или ты на второй уже нацеливаешься?

— А откуда стране-то об этом знать? Вы же указ не опубликовали…

— А Эллеонора, когда тебя объявляла… я же сам слышал!

— Я же сказала, что на минуту сокращала запись, и слова Беляевой о том, что я кавалер, вырезала. Так что кроме Беляевой, моих детишек, которые никому об этом не расскажут, и вас об ордене никто пока не знает. И, главное, об этом не знает никто за границей.

— А тогда зачем нам тебя награждать, да еще и по телевизору это показывать? Мы лучше просто отменим прежний указ, и это будет проще, чем потом тебя публично награды лишать.

— А головой подумать? Если вы меня наградите, то для иностранцев это будет выбором одного из двух вариантов: советское правительство решило просто не обращать внимания на частное высказывание глупой девчонки, или девчонка, которая, между прочим, дочь дипломата, осуществляет слив какой-то важной информации по заданию руководства. А если она — то есть я — через неделю-две снова в «Музыкальном киоске» высунется и опять начнет хвалить китайскую культуру…

— Какую культуру? — буквально взревел Николай Николаевич, — Ты хоть знаешь, что сейчас в Китае творится?

— Знаю. В Китае сейчас наступает глубочайшая экономическая жопа.

— Задница, — чуть ли не машинально поправил меня Леонид Ильич.

— Нет, задница там была во время «большого скачка», а теперь, с началом культурной революции, там уже именно жопа, глубокая и беспросветная.

— Ну, хоть это ты понимаешь… задумчиво проговорил Владимир Ефимович, — а тогда какого же рожна…

— Ну я же дочь дипломата, даже двух дипломатов, и дипломатические слова и жесты не только понимаю, но и сама умею их проводить. О том, что в Китае руководит всем болван с двумя классами образования, знают не только во всем мире, но и в самом Китае. А в руководстве Китая многие знают и о том, что руководит он, больше полагаясь на советы своей жены, бывшей проститутки. И многие этим очень недовольны — но эти недовольные понимают, что даже если Мао внезапно, в результате тяжелой и продолжительной, помре, лучше в стране точно не станет: Китаю никто подняться не поможет, а наоборот, постараются их вообще в грязь втоптать.

— Ну и? Продолжай, — Владимир Ефимович поглядел на меня с хитрым прищуром.

— А культурная революция — это уничтожение всей старой китайкой культуры, которое тоже многим не нравится. И вдруг появляюсь я, вся из себя в белом защитница традиционной