Консультант - Александра Торн

комиссара и отступил в сторону; Натан, чувствуя себя жабой после колеса телеги, кое-как поднялся на колени. Оглянулся – Джен, уже не похожая на живой факел, привалилась к стене и тяжело дышала. Рядом с ней по кладке пошла длинная тонкая трещина, в долю секунды расползлась паутиной, и тут внутрь ухнули остатки крыши.

– Бежим! – пронзительно закричала ведьма.

Стены церкви посыпались, словно сделанные из песка. Натан с криком «Валентина!» вскочил на ноги и бросился к порталу. Зубы пса вхолостую щелкнули за ногой комиссара.

– Стойте! – крикнул Лонгсдейл.

Бреннона, едва приблизившегося к порталу, будто лягнуло в грудь гигантское копыто, и он свалился на пса. В руке консультанта вспыхнул искрящийся льдистый шар, и Лонгсдейл швырнул его в основание одного из столбов. Гранитные осколки брызнули фонтаном; в яме комиссар мельком заметил светящийся сосуд, но консультант мигом выдернул его оттуда и грохнул об стену. Дымный столб замигал и развеялся. Натан ринулся в щель.

Пол внутри был сухим, без следа крови. Бреннон подхватил Валентину на руки и метнул быстрый взгляд на отверстие над головой – там теснились всякие твари, пытаясь процарапаться внутрь.

– Бегите! – рявкнул Лонгсдейл, уничтожая второй столб.

Комиссар помчался к выходу. Тело Валентины было очень легким и совершенно безжизненным.

Бреннон вырвался в свежую, прозрачную от мороза ночь, вдохнул полной грудью, сбежал по ступенькам и галопом пролетел по паперти. Он так хотел оказаться как можно дальше от церкви с ее проклятым порталом, что смог остановиться только в полусотне ярдов от храма. Собственно, у него стало кончаться дыхание, и он наконец ощутил пробирающий до костей мороз. Здесь Бреннон опустился в снег и бережно уложил Валентину к себе на колени; ее голова безвольно склонилась к нему на плечо. В длинных узких ранах не было видно крови, и Натан не чувствовал биения ее сердца, хотя прижимал к себе так крепко, словно она могла от этого согреться.

– Валентина! – с мольбой позвал он. – Валентина!

Хотя что проку звать? В ней не осталось ни капли крови – потому что он, слабоумный идиот, отдал ей нож, даже не задумавшись, что она может сделать.

«Валентина, – Натан поднес к ее губам ладонь в надежде уловить хотя бы слабый вздох, – ты же не одна из нас, разве ты можешь…» – Она не дышала. Комиссар коснулся ее лица, обнял крепче, будто она еще могла замерзнуть. Горло вдруг сдавило, словно в него кто-то вцепился. Натан прижался щекой к ее волосам.

Вот так он ее уберег…

Он не сразу понял, что согревается. Спину по-прежнему кусал мороз, но по лицу, груди, рукам и коленям растеклось мягкое приятное тепло. Вздрогнув, Бреннон неверяще уставился на Валентину и густо покраснел. В его объятиях лежала высокая стройная женщина, окутанная лишь нежным золотистым сиянием и своими волосами. Куда делась вся одежда и почему – Натан не понял, но постарался не таращиться никуда, кроме лица, благо белокурые локоны оказались длиной почти до пят. Она была удивительна – одновременно и юна, и нет, прекрасна – Натан знал это точно, но за мягкой дымкой не мог разглядеть черты ее лица. А поскольку удерживать взгляд выше ее шеи становилось все трудней, то Бреннон закрыл глаза и не открывал, пока его щеки не коснулись теплые пальцы. Он осторожно приоткрыл один глаз, дабы убедиться, что не увидит ничего откровенного.

– Не надо за меня бояться, – сказала вдова ван Аллен.

Комиссар с облегчением обнаружил, что она вновь одета, и хотя ее юбку и блузу покрывали пятна крови, на руках не было ни следа шрамов.

– Как вы себя чувствуете? – неловко пробормотал он.

– Гораздо лучше, чем…

До них донесся раскатистый грохот; земля задрожала. Бреннон обернулся к церкви и вскочил на ноги: одна ее стена сложилась, как карточный домик, и осела наземь грудой обломков, увлекая за собой крышу и остальные стены.

– Там же Лонгсдейл! И пес!

– Вы ничем ему не поможете. – Валентина удержала его за руку. – И вряд ли он нуждается в вашей помощи.

– Что значит – вряд ли?!

Над содрогающимися руинами храма взмыли четыре или пять ярких звезд и исчезли в темном небе.

– Это души, – сказала Валентина с облегчением. – Он освободил их.

Бреннон решительно устремился к церкви. Миссис ван Аллен поспешила за ним.

– Почему вы так о нем беспокоитесь?

– А что, нельзя? Чем он хуже любого из нас?

– Он не из вас, – возразила Валентина. – И даже если когда-то и был…

– Вот именно, – мрачно ответил комиссар. – И я выясню, когда и почему он быть перестал. А для этого нужно хотя бы допросить пострадавшего.

Чем ближе они подбирались к церкви, тем сильнее ощущалась дрожь земли. Бреннон раздраженно заметил, что зеваки, несмотря на глубокую ночь, опять повылазили из всех щелей и толпились поодаль от паперти.

– Чего стоим? – гаркнул комиссар. – Не толпимся, расходимся, расходимся!

– А что такое-то? – спросили из толпы.

– Снос здания, – сквозь зубы процедил Бреннон: церковь расползалась, как тесто из квашни.

Толпа расступилась, пропуская карету, на козлах которой сидела Джен. Ведьма была серовато-бледной и опасно кренилась набок.

– Ох, дитя! – встревожилась вдова.

– Позаботьтесь о ней, – велел комиссар и быстро зашагал к храму.

Выход уже плотно завалило битым кирпичом и черепицей, от ступеней и крыльца осталось одно воспоминание. Однако помня слова Валентины насчет того, что церковь может провалиться на ту сторону, Бреннон не спешил звать к завалам мужчин.

– Лонгсдейл! – окликнул он. – Лапа! Где вы?

Руины угрожающе зашуршали, задвигались и внезапно выстрелили, как картечью, осколками кирпича и камня.

– Мать твою! – зарычал комиссар, едва увернувшись от увесистого куска гранита.

Из узкой норы сперва показалась рыжая запыленная морда, потом – грива, потом не без усилий пес выбрался на волю весь целиком и смачно чихнул, а напоследок – от души встряхнулся, осыпав комиссара пылью. Бреннон сунулся к дыре и ухватил руку Лонгсдейла, зашарившую вокруг выхода. Рука была в пыли и крови, но остальной консультант оказался более-менее цел, не считая сотни синяков, ссадин, кровоподтеков и порезов.

– Какого черта вы не надеваете доспехи? – проворчал комиссар, помогая охотнику на нечисть утвердиться на ногах.

– Что они все тут делают? – недоумевающе спросил Лонгсдейл, окинув взглядом толпу. – Разгоните их по домам, тут сейчас…

Остатки храма затряслись. Комиссар поволок консультанта прочь. Пес бежал впереди, иногда обеспокоенно оглядываясь.

– Пшли вон! – рявкнул Бреннон, добравшись до толпы. – По домам, живо!

– Можно не спешить, – тихо сказал Лонгсдейл.

Натан обернулся. Бывшая церковь, рассыпаясь на глазах в черно-серый прах, стремительно уходила под землю. За считаные минуты от нее осталась лишь горстка темной