Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

Юноша выдохнул с облегчением, и в тот же миг в темноте за его спиной громко заржала лошадь. Молодой человек резко обернулся, пронзенный воспоминанием:

– Вильфранд! – вскрикнул он.

– Кто? – нахмурился варвар.

– Надо догнать его! – Орди побежал к карете, но быстро удаляющийся стук копыт недвусмысленно сообщил, что он уже безнадежно опоздал.

Глава 28

У подъемного моста столпились охранники и слуги во главе с Вортсвортом.

Первым шел Шиллинг – невероятно бледный, тихо скуливший от боли и поддерживавший челюсть. Вортсворт щелкнул пальцами, давая знак слугам, и в тот же момент к бандиту подскочила пара лакеев, которые подхватили его под руки и увели в дом.

Следом, охая, кряхтя и потирая поврежденные места, топали избитые громилы. Их тоже забрали, но в часть дома, предназначенную для слуг.

За их спинами возвышался Йоганн: варвар тяжело дышал и ступал так, словно каждый шаг давался ему ценой невыносимых мучений. К нему тоже подошли, но здоровяк лишь отмахнулся, решительно пресекая все попытки ему помочь.

И замыкали мрачную процессию Орди, который постоянно кашлял из-за стойкого ощущения, что у него что-то застряло в горле, и Нильс, кое-как замотанный в тряпки, которые раньше были его одеждой. Он нес на руках обмякшее бессознательное тело Виго, молчал, хмурился и стискивал зубы так сильно, что на лице вздувались желваки.

– Он поправится. – Юноша положил руку на плечо оборотню. – Обязательно поправится.

Здоровяк лишь кивнул и унес вампира в дом.

– Милорд, я так беспокоился! – Вортсворт подбежал к Ординари лично, не доверяя заботу о нем никому, кроме себя. – Что случилось? Где герцогиня?..

– Не знаю… Вероятно, там. – Юноша мрачно кивнул на замок, где все еще едва заметно тлела багровая полоса огня.

– Что же это происходит? Что же?.. – запричитал дворецкий. – Проходите, милорд. Вам нужно прилечь.

– Потом, все потом. – Орди поднял руки в защитном жесте. – Сейчас нужно понять, что делать дальше…

Это действительно следовало понять, и чем скорее, тем лучше. Вильфранд сбежал, но это означало лишь то, что у Орди появилось в запасе совсем немного времени. И за это время требовалось принять решение, от которого зависели жизни множества людей.

Молодой человек прошел к себе в кабинет и обнаружил на столешнице дымящуюся яичницу с гренками: Вортсворт постарался – и от этого проявления заботы на душе стало необыкновенно тепло. Юноша плюхнулся в кресло и закрыл глаза. «Что делать? – спрашивал он сам себя. – Что делать?»

Остаться в особняке, укрепиться и готовиться к обороне?

Бессмысленно. Более того, самоубийственно. Неизвестно, какими силами, помимо Стражи, располагал Вильфранд ранее, но можно было сказать точно, что после сегодняшнего перформанса его позиции усилятся. Поэтому самостоятельно загонять себя в нору – определенно плохая идея.

После неудачи Вильфранда инициатива на очень короткий срок оказалась в руках Орди, и нужно было использовать ее с максимальной пользой. Но как?..

Штурмовать замок? Бредовая идея. Там, где не справилась гвардия, обычные уличные бандиты точно не сдюжат. К тому же нельзя быть полностью уверенным в их преданности.

Можно действовать активнее: отхватить себе кусок города побольше, понастроить баррикад и защищать их. Но это точно так же бессмысленно, как и оборона в замке, разве что будет больше пострадавших невинных жителей (Орди был твердо уверен, что где-то в Брунегене таковые, несомненно, водились, несмотря на то, что никто их не видел), да неизбежный итог немного отодвинется. И опять-таки вопрос верности… Одно дело – зарабатывать деньги под руководством Ординари, а совсем другое – умирать за него.

Сбежать из города вместе с верными людьми?.. Неплохо. Но нет никакой гарантии, что длинные руки Вильфранда не дотянутся до них. Да и верным людям нет никакой причины жить в глуши. Конечно, он сможет унести достаточное количество золота для того, чтобы начать все заново и неплохо зажить, но…

А если сбежать самому?

Орди попробовал эту мысль на вкус, покатал на языке и понял, что она очень сильно горчит. Однако горечь горечью, а для молодого человека это был едва ли не единственный шанс избежать расправы. Да, его побег будет означать предательство. Предательство всех, кто работал на него, всех, кто находился рядом, всех, кто сражался за него буквально несколько минут назад, и особенно тех, кому Орди хотел помочь.

После его ухода все развалится. Исчезнут все признаки организации, каждый будет сам за себя, Вильфранду останется только ловить его бывших сторонников. Продавцы, охрана, слуги, ручные бандиты, деревенщины… Приют. Наверняка детей не тронут, но без денег интернат все равно долго не просуществует. Его закрытие станет самым тяжким преступлением на совести Орди: дать сиротам кров, еду, заботу и веру в светлое будущее, а потом отнять – верный способ сломать им жизни и превратить в самых озлобленных бандитов, что когда-либо видел Брунеген. Подобные вещи ломали и взрослых людей, что уж говорить о детях. На такое вероломство Орди пойти не мог.

«Но разве сейчас у них есть шанс спастись? И разве все это, в конце концов, не один большой обман?» – спросил молодой человек сам себя и, с сожалением покачав головой, ответил утвердительно.

Последнее время было настолько насыщено событиями, что молодой человек успел забыть свое настоящее имя и место. Орди. Сирота, бывший циркач и мелкий мошенник. Вовсе не лорд Ординари, великий и ужасный.

Юноша взглянул на стол, где полупрозрачный пар все еще поднимался над горячей яичницей, и сердце защемило.

«Нет. Нельзя бежать. Я просто не смогу».

Орди вспомнил, как говорил Тиссуру о том, что хочет быть хорошим человеком и не желает больше никого обманывать. Да, возможно, еще совсем недавно он был оборванным воришкой. И пусть лорд Ординари был не столько реальным человеком, сколько красивым образом, фальшивым, как корона из меди и стекла, но в этот образ верят. За этим образом идут.

Конечно, Вортсворт смог бы найти себе новый дом и нового хозяина. Виго с Нильсом было не впервой уходить в другой город и начинать жизнь с чистого листа. Йоганну ничего не мешало вернуться на лесопилку, а Скульпо для исчезновения было достаточно перелететь на соседнюю крышу – но все они, приняв присягу Рыцаря Пентаклей, обрели то, что давно искали. Каждый свое: место в жизни, общение, самоуважение, мечты. Потеря этого стала бы для каждого из них сильным ударом, и ради этого «рыцари» готовы были биться насмерть против всего мира – и умереть, если потребуется. Не так давно они очень убедительно это доказали.

Поэтому не имеет значения,